Ведомости

«Metro похожа на Daimler», - Экхард Кордес, председатель совета директоров Metro Group

Tue, 09 Mar 2010 21:00:00 GMT

Российский рынок — один из стратегических для Metro Group. Если на домашнем рынке в Германии продажи Metro Group в 2008 г. выросли на 2%, то в России — на 20,8%. О том, как идет перестройка бизнеса немецкого розничного концерна и какой будет дальнейшая стратегия развития компании в России, Кордес рассказал «Ведомостям».

— Какие вопросы обсуждал совет директоров Metro Group в России?

— Мои коллеги весь день ходили по магазинам компании в Москве, с тем чтобы получить непосредственное представление о бизнесе в России. На заседании совета они представили обзор текущего состояния всех подразделений Metro Group в России: сетей Metro Cash & Carry, Real и Media Markt. Мы обсуждали планы по экспансии на региональные рынки России этих розничных сетей в 2010 г.

— Сколько магазинов Metro Group планирует открыть в этом году в России? Будет ли развитие только органическим или вы планируете совершать сделки M&A?

— Планы по открытию точек, конечно, есть, но я не могу их раскрыть. Безусловно, адекватнее сказать, что наша программа органического развития в России агрессивная. Что касается покупки существующих игроков, то я не могу исключить возможности заключения сделок M&A, но пока такие сделки для нас не самоцель.

— Вы возглавили Metro Group в 2007 г. Что из сделанного за это время считаете главным?

— Бизнес Metro Group требовал переформирования. Мы разработали программу повышения эффективности и увеличения прибыли под названием «Модель 2012», которая была запущена в январе 2009 г. Ее цель — обеспечить рост прибыли компании в долгосрочной перспективе. C этой программой мы в корне перестраиваем нашу группу, и это является крупнейшим процессом изменений в истории Metro Group. Ожидаемое увеличение доходов к 2012 г. составит 1,5 млрд евро. Программа ориентирована в основном на децентрализацию нашего бизнеса. Наши торговые подразделения теперь полностью отвечают за их местный бизнес — от закупок до продаж.

— Как вы перестраиваете бизнес в России?

— Раньше закупку для наших сетей Metro Cash & Carry и Real осуществляла централизованно Metro Group Buying. Теперь все закупки товаров Metro Cash & Carry и Real делают сами. Раньше мы просто старались снизить цену у поставщика и купить товар дешевле. Цена была основным критерием при выборе товаров. Эта ситуация изменилась. Теперь наша цель — сначала узнать, что нужно нашим клиентам, в каких товарах они нуждаются прежде всего, а затем мы решаем, покупать товар или нет и по какой цене. Это новый подход к ведению бизнеса. Это наша база для повышения уровня прибыльности компании.

— Ваши конкуренты рассказывают, что Metro Group все скидки, получаемые от поставщиков, заводит на отдельную компанию, которая потом направляет эти средства в головную компанию как платежи за бренд. Это так?

— Это неправда. Нет и не было переводов за использование брендов. До конца прошлого года торговая деятельность и все переговоры с поставщиками в отношении дополнительных скидок и бонусов централизованно вела наша компания, занимающаяся закупками в России. Скидки и бонусы были выплачены поставщиками непосредственно соответствующим торговым подразделениям. С начала этого года переговоры ведутся непосредственно между поставщиками и нашими торговыми подразделениями.

— Какого уровня прибыльности группа должна достичь согласно программе «Модель 2012» и к какому сроку?

— Мы ориентируемся на общее потенциальное улучшение доходов на 1,5 млрд евро к 2012 г. Организационные изменения — это только основа, которая поможет существенно сократить расходы и повысить эффективность бизнеса. Мы планируем, что оптимизация расходов принесет 800 млн евро потенциального увеличения доходов, а улучшенная производительность и другие меры по увеличению доходов — 700 млн евро. Оптимизация касается абсолютно всех уровней бизнеса: логистические расходы, расходы на центральные офисы и на персонал.

— Вы снижаете зарплаты, бонусы и сокращаете людей?

— Мы не сокращали заработную плату и премии местного персонала в России. В контексте «Модели 2012» мы объявили о сокращении от 15 000 до 17 000 рабочих мест на глобальном уровне в течение ближайших трех лет. В течение первых девяти месяцев 2009 г. примерно 5000 из этих рабочих мест уже были сокращены в связи с реструктуризацией.

— Какие еще усилия, кроме дифференциации бизнеса, вы предпринимаете для повышения эффективности бизнеса?

— В настоящее время мы видим, что потребности клиентов в Metro Cash & Carry и Real меняются. Мы заметили сдвиг потребительских предпочтений от марок производителя на собственные бренды, расширили наш собственный ассортимент марок и сосредоточились на продаже товаров под собственными брендами. Цена на такие продукты для потребителей, как правило, ниже на 15-20%, а маржинальность для магазина выше на соответствующий процент.

— Увеличение доли частных марок касается только продовольственных сетей?

— Как правило, да. Упор на частные марки мы делаем в Metro Cash & Carry, Real и Galeria Kaufhof.

— Какую долю частных марок в обороте считаете оптимальной?

— К примеру, сейчас в Real эта доля выросла до 16%, и мы планируем ее дальше наращивать. Наша цель Р 25% от оборота.

— Сколько вы потратили средств на реализацию программы «Модель 2012»?

— За первые девять месяцев 2009 г. мы потратили 135 млн евро. Общие затраты с 2009 по 2011 г. — 650 млн евро. Но это единовременные инвестиции, которые приведут к улучшению потенциального дохода в 1,5 млрд евро.

— Несмотря на ваши усилия по повышению рентабельности маржинальности бизнеса, продажи и рентабельность Metro Group пока продолжают снижаться. Так, в отчетности компании за девять месяцев 2009 г. говорится, что группа получила чистый убыток в 14 млн евро, а продажи снизились на 3,7% и EBIT также снизилась.

— По сути, бизнес большинства наших торговых подразделений — Metro Cash & Carry, Real и Media Markt Saturn и Galeria Kaufhof — начал функционировать в соответствии с новой моделью не раньше чем в начале лета 2009 г. Отмечу, что снижение продаж было только в евро. В национальной валюте результат положительный — наблюдается рост продаж. Одна четвертая часть доходов поступает от наших подразделений, действующих в восточноевропейских странах, валюты которых были резко девальвированы в прошлом году. В результате в первые девять месяцев 2009 г. мы получили минус 13% объема продаж на этих рынках в евро, но плюс 2,6% в национальных валютах.

— С вашим приходом на должность главы Metro Group связывались планы по продаже сети Galeria Kaufhof. Вы уже более двух лет у руля, и ни тот ни другой активы пока не проданы. Вы отказались от этих планов?

— В наших планах остается только продажа компании Galeria Kaufhof и ее недвижимости. Хотя для нас это не срочная сделка и сейчас мы пока не ведем конкретных переговоров о продаже этой компании. Но, думаю, что, когда закончится кризис, мы начнем заниматься более активно этой сделкой.

— Вы планировали продать около 40 гипермаркетов Real. Заключены ли уже какие-то соглашения по продаже гипермаркетов?

— В 2008 г. мы продали девять магазинов. Дополнительно планируется продать конкурентам 33 магазина, и они уже выделены в отдельную компанию под управлением Real. По 16 объектам решение уже принято — они перейдут к конкурентам. Около 10 магазинов будут закрыты. Процесс должен быть завершен в течение ближайших месяцев.

— Какие у вас планы относительно оставшихся магазинов Real? Вы намерены продолжать развитие этой компании или все же будете ее продавать?

— В 2008 г. мы говорили, что мы хотели бы видеть существенные улучшения в «Real Германия» в течение двух лет. В настоящее время мы делаем все возможное, чтобы сделать Real эффективным и прибыльным бизнесом. С этой целью мы разработали специальную программу для оптимизации бизнеса Real — «Real 2010».

— Чем отличается «Real 2010» от программы реструктуризации всего бизнеса Metro Group «Модель 2012», о которой вы рассказывали выше?

— Принцип одинаков. Только Real начала работать по этой программе на несколько месяцев раньше, и результатов мы хотим добиться уже в текущем году. Наша цель — увидеть в этом году операционную прибыль Real в 2-3%.

— Как конкретно вы повышаете эффективность Real?

— Первым делом мы снизили цены на ключевые группы продуктов. Для определения категорий этих продуктов мы выделили восемь основных групп покупателей, исходя из возраста и социального статуса. Затем выяснили, какие основные продукты им нужны и по какой цене они готовы их покупать. Затем мы провели ценовой анализ этих продуктов в магазинах конкурентов. И в тех случаях, когда у нас цены были выше, чем у конкурентов, мы их снижали до соответствующего уровня. Второй шаг — это рестайлинг магазинов, мы улучшили их внешний вид, торговые залы. Третий шаг — маркетинговая кампания, которую мы запустили для слогана Real: «Один магазин, вам не нужно больше». Четвертым шагом было внедрение новой стратегии собственных брендов с целью увеличения их доли в продажах. Все это нам позволило повысить продажи и покупательский трафик в прошлом году.

— Открывшаяся в России в 2006 г. сеть Media Markt уже вышла на прибыль?

— Мы не раскрываем никакие EBIT-цифры на уровне страны. Мы удовлетворены тем, как Media Markt развивается в России.

— Как строится финансирование российского подразделения Metro Group? Головная компания выделяет средства на развитие или российские подразделения инвестируют в свое развитие собственную прибыль и самостоятельно осуществляют финансовые заимствования?

— Это сочетание двух источников финансирования — и прибыль, заработанная в России, и финансирование из Германии.

— Какой процент финансирования ваши локальные подразделения получают от головной компании?

— Процент централизованного финансирования у каждой сети свой. В самом начале, когда мы начинаем с новым торговым подразделением в стране, как, например, Media Markt в России в 2006 г., доля централизованного финансирования является более высокой. Но наша цель всегда добиться того, чтобы дочерние компании финансировались за счет своих собственных ресурсов. Metro Cash & Carry, к примеру, работает в России уже девять лет, поэтому компания полностью финансирует свое развитие в стране за счет собственных денежных потоков.

— До того как возглавить Metro Group, вы около 20 лет проработали в компании Daimler AG. Пригодился ли вам опыт в автомобильном бизнесе при работе в ритейле?

— Конечно! Metro Group и Daimler похожи — это глобальный бизнес, у которого схожая система управления. В Daimler я очень много времени посвящал тому, что налаживал связи между подразделениями компании. В Metro Group у меня аналогичные задачи. Но самое главное, что дал мне опыт в Daimler, — это понимание того, что в бизнесе прежде всего нужно ориентироваться на потребности клиента, поскольку именно клиент решает, каким будет твой бизнес и насколько он будет успешен. И эту философию бизнеса я перенес в Metro Group.

— В конце прошлого года ваш французский конкурент, компания Carrefour, объявил о решении уйти с российского рынка. Считаете ли вы, что Россия становится менее привлекательной страной для инвестиций иностранных ритейлеров?

— Я считаю, что экономическая ситуация в вашей стране скоро стабилизируется. Мы, со своей стороны, не видим причин останавливать инвестиции в российский рынок. Мы твердо нацелены на Россию и будем продолжать инвестировать и расти в ближайшие годы. Россия является важным стратегическим рынком для Metro Group. В среднесрочной перспективе мы ожидаем, что Россия и Восточная Европа будут одним из самых сильных экономических регионов с огромным коммерческим потенциалом.

— Каким вы видите мировой розничный рынок после кризиса? Изменилось ли что-то в менталитете зарубежных ритейлеров?

— Финансово благополучные компании во время кризиса получили гораздо больше преимуществ, чем их финансово нестабильные конкуренты. Есть страны, которые быстрее восстанавливаются в кризис, например Китай, Вьетнам. И надо стремиться увеличить долю на этих рынках. Розничный рынок после кризиса будет рынком очень сильных игроков.

Люди и деньги

Экхард Кордес: «Мы не сокращали заработную плату и премии местного персонала в России. Мы объявили о сокращении от 15 000 до 17 000 рабочих мест на глобальном уровне в течение ближайших трех лет. В течение первых девяти месяцев 2009 г. примерно 5000 из этих рабочих мест уже были сокращены в связи с реструктуризацией».

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Цифра недели: 120%

Tue, 09 Mar 2010 21:00:00 GMT

На подготовку сборной России к Олимпиаде в Ванкувере было потрачено почти 3,5 млрд руб. — в пять раз больше, чем на Турин-2006, а золотых медалей завоевано чуть не втрое меньше — всего три, это антирекорд. Такой печальный итог соревнований подвел в пятницу премьер Владимир Путин.

Самая неудачная для России Олимпиада, оказывается, обошлась дорого не только бюджету, но и зрителям. Это хорошо видно на примере истории болельщика из Ярославля, пожелавшего отправиться в Ванкувер через туркомпанию «Олимпийская панорама», эксклюзивного агента и давнего партнера Олимпийского комитета России; у комитета к тому же почти 25% капитала компании. За трехнедельный тур с двух человек агент запросил более 2 млн руб., и это еще без билетов на хоккей и фигурное катание, которые «Панорама» оценила в зависимости от уровня соревнований в сумму от нескольких сотен до нескольких тысяч долларов. Как посчитал болельщик, наценка по сравнению с цифрами, указанными на сайте организаторов Игр, доходила до 120%. При том что Международный олимпийский комитет рекомендует не больше 20% (национальным комитетам других стран можно больше, но только если основные квоты уже распроданы по народным ценам). Болельщик пожаловался в антимонопольную службу, которая уже подтвердила, что такая наценка действительно была.

В туристической компании и Олимпийском комитете оправдываются тем, что в Канаде все стоило очень дорого: на Олимпиаде хотел заработать каждый — авиакомпании просили вдвое против обычной цены, отели оценивали проживание вместо обычных $90-100 в сутки в $500-600. И билеты стоили так дорого, потому как их пришлось закупать у заграничных турагентов с большой наценкой.

Это все возможно, но не объясняет одного: каким образом упомянутый болельщик в итоге осуществил свою мечту с помощью западных турагентств, потратив, как он утверждает, гораздо меньше 2 млн руб.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Политэкономия: Другим наука

Tue, 09 Mar 2010 21:00:00 GMT

Президент занялся прикладным науковедением: без объявления войны упразднил федеральные агентства — Роснауку и Рособразование. Решение было внезапным. Во всяком случае, еще 3 марта на заседании в Роснауке рутинно обсуждались ФЦП и нанотехнологии. Система, сложившаяся в результате того, что сильно метафорически было названо в 2004 г. «административной реформой», постепенно демонтируется. В 2008 г. Медведев аннигилировал Росздрав и Росмедтехнологии, теперь пришел черед агентств из системы науки и образования.

С одной стороны, трехзвенная система — министерства как политический и законотворческий штаб, агентства как распределители денег и службы как контролеры и надзиратели — не оправдала себя как минимум в серединном звене. Просто вместо небольшого числа министерств получилось таковых гораздо больше, потому что каждый глава агентства чувствовал себя по факту министром. Вообще говоря, так и должно было случиться в соответствии с законами отечественной номенклатуры, обращающей любые недостатки и преимущества административной реформы в свою пользу. Если, например, регламентизация и стандартизация теоретически вещи полезные, делающие бюрократию более эффективной, то на практике они приводят к тому, что только отчетностью — более ничем — и занимается чиновничество.

С другой стороны, именно в чувствительной сфере образования и науки наблюдается все больше провалов. Наука как отставала, так и отстает от всего остального мира. Образование тоже не радует. А ныне упраздненное профильное агентство так провело ЕГЭ в минувшем году, что отвратило от него даже многих горячих сторонников. Президенту пришлось лично защищать сам институт единого национального экзамена, а все шишки достались министру Андрею Фурсенко, который согласно трехзвенной системе вовсе не организатор и распределитель, а идеолог. Но идеологи же, как всегда, имеют в виду не то, что получилось на практике.

Сфера управления наукой и образованием в России вообще одна из самых многострадальных. Идеальную конфигурацию все никак не найдут — соответствующие ведомства много раз сливали и разливали, отделяли науку от образования, затем снова приклеивали друг к другу. А счастья нет. Захотели, например, сделать, как на Западе: учредить национальные исследовательские университеты. Учредили за подписью лично премьера. Но выделяемые деньги можно тратить на оборудование и всякие столы со стульями, но только не на собственно исследования. Как можно организовать управленческий процесс таким образом, что на входе — здравая идея, а на выходе — «совок»?

Может быть, выход в другой административной реформе, если с этой уже 10 лет как не получается. Например, в саморегулируемых организациях. В свободе и автономии университетов, а не в их демотивирующих «особых статусах». В независимых комиссиях и советах, состоящих из ученых, в том числе иностранных и репатриированных, которые лучше, чем чиновники, знают, кому и на что выделять деньги.

Как-то неловко говорить, но опять демократия инструментальнее ручного управления, а свобода лучше, чем несвобода.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Консилиум: Модернизация как лечение

Tue, 09 Mar 2010 21:00:00 GMT

Владислав Иноземцев считает окончательным диагноз о неспособности российского общества к модернизации: мы слишком богатые и слишком гордые, слишком ленивые и слишком разочарованные («Окончательный диагноз», «Ведомости» от 24.02.2010, стр. 04). Аргументы веские, но, осмелимся напомнить, окончательным диагноз бывает только у патологоанатома, а покуда пациент жив, даже самые тяжелые заболевания можно и нужно лечить.

Россия действительно больна неспособностью к качественному развитию. «Нулевое десятилетие» дало стране немало, в первую очередь впечатляющие темпы роста и долгожданное ощущение стабильности. Но в смысле качества роста, увы, эти годы остались почти нулевыми. Высокие темпы обеспечивались ценами на нефть, порожденным сырьевыми доходами потребительским спросом и надутым пузырем фондового рынка, потому и падение в кризис оказалось глубже, чем в Европе и Америке. Три остальные страны из столь полюбившейся нам аббревиатуры БРИК (Бразилия, Индия и Китай) в кризис даже укрепили свою конкурентоспособность, мы же провалились. Мы — страна не только самого дорогого дорожного строительства, но и самых дорогих марлевых масок. Добавьте к этому заголовки только последних месяцев: госкорпорации в нынешнем виде не работают как институты развития, сроки инвестиционных программ срываются, буксует профессионализация армии, коренных реформ требуют милиция, пенитенциарная система, пожарный надзор. И тут еще Ванкувер.

Весь этот перечень — далеко, кстати, не полный — не означает, что общество захотело модернизации. Но ощущение исчерпанности возможностей прежней модели или тупиковости пути распространяется все шире. Чувствуют это и элиты, о чем свидетельствует, например, исследование фонда «Либеральная миссия», и средний класс — такой вывод следует из недавних социологических замеров нашего центра. Другими словами, пациент понял, что нездоров. В жизни нередко случается, что заболевший наплевательски относится к своему здоровью. Это неразумное поведение, но забота о здоровье все-таки личное дело. Будет трагедией, если, понимая нездоровье нации, активный и образованный класс разведет руками и послушается окончательного диагноза доктора Иноземцева.

Нигде в мире модернизация не начиналась по воле масс. Ни за одну не голосовали на референдуме. Потому что на стартовой точке модернизаций и демократий-то не было — они появлялись на разных точках модернизационного процесса. И ни одна модернизация не порождалась самолюбованием и ощущением собственного величия. Ее начинал правитель или элита либо от стыда по поводу проигранной войны (как в России эпохи Александра II или Японии 1950-х), либо из страха утраты национальной независимости — как было в петровской России или Японии эпохи Мэйдзи. Везде воля правителя поначалу опиралась на меньшинство в элите, преодолевала сопротивление косного большинства и сталкивалась с проблемой вовлечения общества в процесс реформ.

Это общие закономерности. Но в России и они будут работать по-своему.

Во-первых, Россия — слишком зажиточное, диверсифицированное и образованное общество, чтобы порождаемые новой динамикой конфликты и противоречия можно было разрешить авторитарным ручным управлением. По величине ВВП на душу населения выше России только демократии и нефтяные Эмираты, ближайшие недемократические соседи — Белоруссия и Венесуэла — уже намного беднее. «Нефтяное проклятие» в России, почти как в Эмиратах, обогатило элиту и тем самым перетащило в XXI век архаичные, пахнущие феодализмом общественные отношения, не позволило проявиться главной инструментальной ценности демократии как механизму мирного разрешения конфликта. Если не начать создавать такой механизм сейчас, велики оба риска — и ошибочных стратегических решений, против которых будет некому возражать, и столь интенсивной подковерной борьбы, что никакой модернизации не получится. И чем меньшую эффективность будет демонстрировать бюрократия, тем громче она будет кричать об угрозе дестабилизации в случае открытия политической системы, тем жестче будет административное закручивание гаек, какие бы сигналы ни исходили от политического руководства страны.

Во-вторых, никакие технологические новации и прорывы при нашей коррупции и нашей всесильной бюрократии не дадут мультипликационного эффекта — а в нем-то и есть суть модернизации. Взятки, откаты, сверхдолгие согласования, такса за возбуждение уголовных дел против предпринимателей — не экономические, а политические феномены. И их не побороть, не оперевшись на общественную поддержку (или в этой борьбе общество тоже не поддержит власть?). Если за столько лет нам не удалось — из-за бюрократического сопротивления — заменить советские ГОСТы современными формами технического регулирования, то надо, как это сделал президент, заимствовать соответствующие регламенты из Евросоюза или Казахстана (который их сам из Европы и импортировал) и ставить косную бюрократию перед фактом.

В-третьих, «Силиконовые долины» не создают за колючей проволокой. Передовые технологии дают модернизационный эффект не сами по себе, а путем воздействия на социальные практики и отношения. «Запустить» модернизацию можно из Кремля и Немецкой слободы. Но Полтавской победы не будет ни без «окна в Европу», ни без живущей и думающей по-новому гвардии сержантов — порожденных модернизацией общественных агентов. А этот класс — все же не XVIII век на дворе — от государства потребует себе механизмов влияния на власть, возвращения уплаченных им налогов в виде общественных благ: нормальной медицины, современной школы, вежливого и честного милицейского патруля. Как показало наше исследование, новый средний класс хочет уже не стабильности доходов (вера в нее подорвана кризисом), а новой стабильности — гарантированных возможностей воспроизводить свой образ жизни и добиваться социального роста. Просто этот средний класс еще не осознал, что хочет модернизации.

Только при соблюдении означенных условий мы сможем выделить приоритеты модернизации. Пять направлений, обозначенных в президентском послании, хороши хотя бы тем, что ориентированы на четкие рыночные ниши как внутри страны, так и в мировой экономике. Но их реализацию и дальнейшее развитие не удастся воплотить в конкретные бизнес-планы, пока не начнут снижаться бюрократические барьеры и не заработают первые социальные лифты.

В любом лечении очень важна дозировка медикаментов. Модернизация — особенно в политической системе — должна быть эволюционной, если под этим понимать поступательное создание механизмов конкуренции, а не обеспечение одной партии 2/3 мест в каждом законодательном собрании. Она должна быть консервативной, если под консерватизмом понимать бережное сохранение лучших традиций, а не упертое закручивание гаек на закипающем котле. Она должна быть национальной, если под этим не понимается отказ от заимствования опыта и лучших зарубежных практик при неизбежно нарастающем заимствовании лимузинов, телевизоров и тонких вин теми кругами элиты, которые свои делянки давно приватизировали и модернизируют путем покупки все более дорогих зарубежных моделей.

Полтора века назад Китай и Япония столкнулись с вызовом отсталости и угрозой иностранного закабаления. Япония не побоялась начать перемены сверху и пойти в ученичество, тщательно выбирая, у кого чему учиться. Китай же попытался закрыться — более чем на столетие погрузился в череду войн и кризисов и лишь в конце ХХ в. обрел свою модель модернизации. Так что ни один диагноз не оказался окончательным: модернизация свою дорогу нашла — правда, в китайском случае ценой огромных издержек и жизни нескольких поколений. Выбирая курс лечения для России, давайте запомним эти уроки.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

От редакции: Хор в отделении

Tue, 09 Mar 2010 21:00:00 GMT

Назревшая необходимость преобразований в МВД едва ли не ежедневно подтверждается новыми эпизодами милицейского произвола. Тем временем руководство ведомства предложило очередной рецепт избавления подчиненных от неуважения к закону и порожденных им насилия, коррупции и грубости к обывателям. Милиционерам теперь приказано издавать стенгазеты и предупреждать «профессиональную нравственную деформацию личности средствами художественной культуры и искусства». Теперь милицейские начальники должны будут «осуществлять привлечение сотрудников к участию в музыкальных, художественных, литературных смотрах и конкурсах».

Для того чтобы поставить литературное и музыкальное творчество милиции на широкую ногу, согласно приказу Рашида Нургалиева, с 1 июля текущего года в МВД начнут работать подразделения морально-психологического обеспечения (более подробно о приказе см. статью на стр. 02). Руководство МВД пытается рядом с неэффективными механизмами внутреннего контроля создать еще один, на этот раз — магический. После того как станет ясно, что кружки бального танца и пение в хоре не принесут облегчения, министерство, вероятно, предложит создать службу штатных капелланов, а потом экстрасенсов и гадателей по внутренностям.

Как и зачем создавать в условиях будущего 20%-ного сокращения МВД новые структуры или увеличивать штаты нынешних кадровых и психологических служб? Кто и как будет мотивировать милиционеров на честное выполнение долга и «профессионально-грамотное общение с гражданами»? Будут ли милицейские начальники прислушиваться к психологам, какое взыскание их ждет за игнорирование советов профессионалов и, наконец, откуда их взять — на эти вопросы приказ министра ответа не дает.

Совершенно очевидно, что реформа МВД должна быть изъята из рук ведомственнных бюрократов. Милиционеры по доброй воле не откажутся от собственной кормушки. Ликвидировать ее и создать новую систему стимулов можно только в процессе политической реформы, проводимой извне.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Наше «мы»: Европа лучше

Mon, 08 Mar 2010 21:00:00 GMT

России трудно даются отношения с Украиной. У кругов с самыми разными взглядами есть — у каждого своя — претензии к этой стране. У одних — что в ответ на неласковую нашу дипломатию не к нам в подол уткнулись, а стали проситься в НАТО. У других — что напустили страху своим оранжевым призраком. У третьих — что так здорово начали этим Майданом, а к чему пришли…

Тех, кто думает, что в Украине пусть и не в таких броских формах, но продолжается демократический процесс, мало даже там, что уж говорить про наши края. В то, что Украина более демократическое государство, чем Россия, верят 8%, а тех, кто считает Россию более демократичной, — во много раз больше (от 50% до 65%). Они сочувствуют украинцам, что те до самого последнего момента не знали, кто же у них будет президентом. Какая уж тут демократия.

Наши-то знали, кому надо возглавлять соседнее государство. Еще на прошлых выборах за Януковича болел не один лишь наш президент, но и большинство россиян. В опросе, проведенном накануне последних украинских выборов, россияне большинством в 43% против 9% заявили, что интересам России более соответствовала бы победа Януковича, а не Тимошенко (многие полагали, что и интересам украинцев, — так что все устроилось к лучшему).

Большинство (56%) россиян за то, чтобы Россия и Украина были пусть независимыми, но дружественными государствами с открытыми границами. Мечты о том, чтобы жить одним государством, как и желание отгородиться закрытыми границами с таможней и визами, разделяют по 19%. При этом россияне уверены, что они раскрывают объятья, а вот украинцы не отвечают взаимностью. И откуда берется это представление? Ведь на Украине, по данным Киевского международного института социологии, собранным тогда же, за открытые границы ратовали чаще (66%), за визовый режим — реже (8%). Да и вообще, оказывается, они к нам относятся лучше, чем мы к ним. Это даже как-то задевает.

В самом деле, осенью 2008 г. мы начали обижаться на всех, кто нас не поддержал в конфликте с Грузией. Досталось и украинцам. В сентябре 2008 г. в России возобладало плохое отношение к Украине (53%) над хорошим (38%). К январю 2009 г. соотношение стало еще резче: 62% против 29%. На Украине в это время о хорошем отношении к России заявляли 88-91%. К осени 2009-го наше общественное мнение сменило гнев на милость — снова большинство в 52% относится к Украине хорошо, только 36% продолжают относиться плохо. Такие же показатели были в январе 2010 г. А на Украине в начале года о хорошем отношении к России заявляли уже 93%.

Отношения между этими двумя странами можно было бы уподобить отношениям внутри Евросоюза — интенсивный обмен людьми, товарами, много общего в культуре. Но нет, народы чуют: в том союзе основа отношений другая. Наверное, поэтому Украину больше тянет объединяться с Европой, чем с нами. Да и у россиян отношение к Евросоюзу получше, чем к Украине: 66%, а не 52%.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Россия и ЕС: Как ввести безвизовый режим

Mon, 08 Mar 2010 21:00:00 GMT

Европейское развитие привело за десятилетия к стиранию границ. Страны шенгенского соглашения (большинство стран — членов Европейского союза и некоторые государства вне его) давно отказались от виз между собой. Упразднен даже пограничный контроль на внутренних границах.

Финляндии было нетрудно совершить этот скачок, поскольку северные страны еще в 1952 г. перешли на беспаспортный режим на своих территориях. Свободное перемещение людей — неотъемлемый элемент того видения будущего, над реализацией которого Финляндия трудится в качестве члена Европейского союза. Вопрос об упрощении процедур пересечения границы с Россией, нашим самым большим соседом, играет для Финляндии особенно важную роль.

Большинство шенгенских виз гражданам России выдает Финляндия — в прошлом году выдано более 700 000 виз. У Финляндии гибкая и максимально простая визовая политика, основанная на правилах шенгенского соглашения. Одна и та же виза позволяет путешествовать практически по всем другим европейским странам. Более 80% виз, выданных Финляндией гражданам Российской Федерации, — многократные визы с длительным сроком действия, позволяющие россиянам практически свободно неоднократно пересекать границу. На фоне этого не соответствуют реальности, по крайней мере с точки зрения Финляндии, возникающие в России время от времени разговоры о «шенгенской стене».

Финляндия также предприняла конкретные меры для облегчения процесса получения визы российскими гражданами. Строительство нового генерального консульства в Санкт-Петербурге завершено в 2004 г. Визовые отделы в Москве и Мурманске постоянно расширяются. Петрозаводское отделение генерального консульства недавно переехало в новое офисное здание.

Эти меры были весьма нужными. Количество визовых заявок, поданных в наши представительства, удвоилось в период с 2005 по 2008 г. Их рост приостановился в связи с международной экономической ситуацией в 2009 г., но, несомненно, возобновится вновь по мере восстановления экономики.

Ежегодно российско-финляндскую сухопутную границу пересекает более 7 млн человек, большинство которых граждане России. Совершенно обоснованно можно сказать, что Финляндия, как страна-сосед, хорошо знает Россию и россиян и хорошо представляет задачи, связанные как с обязательным визовым, так и с безвизовым режимом.

На саммите в Санкт-Петербурге в 2003 г. безвизовый режим был письменно зафиксирован в качестве совместной цели Европейского союза и Российской Федерации, а затем, в 2005 г., — в так называемой дорожной карте по общему пространству свободы, безопасности и правосудия. Финляндия твердо стоит на этом. Однако безвизовый режим за один день не ввести — уже по одним техническим причинам это невозможно. Ни Финляндия, ни любая другая страна — член ЕС не может единолично решить вопрос о безвизовом режиме с Россией — это неотъемлемая часть совместной политики Европейского союза.

В конечном итоге переход на безвизовый режим кроме технических критериев основывается на обоюдном доверии и чувстве безопасности. Европа ждет от России реформ. В частности, ожидается совершенствование Россией процедур выдачи паспортов с обеспечением постоянного повышения их безопасности. Все россияне должны иметь возможность получить надежный паспорт. Необходимо бороться с коррумпированностью чиновников. Проблемы незаконной иммиграции в Россию отражаются также на Европе — Россия должна обеспечить более эффективный контроль своих протяженных границ.

Работы хватает и шенгенским государствам. Между ними имеются различия в условиях, связанных с выдачей шенгенских виз или их применением. Нам было бы необходимо со своей стороны гармонизировать нашу политику по визовым вопросам. С 5 апреля 2010 г. вступит в силу новый визовый кодекс ЕС, и его применение предоставит отличную возможность гармонизации, а на самом деле обяжет к этому. Это в числе прочих основные условия, которые должны быть изучены для практической реализации безвизового режима.

Еще до введения безвизового режима можно сделать многое. Соглашение между Российской Федерацией и европейским сообществом об упрощении выдачи виз гражданам РФ и ЕС, вступившее в силу летом 2007 г., позволяет обеим сторонам проводить гибкую визовую политику. В соответствии с духом и буквой соглашения процесс упрощения выдачи виз должен и впредь продолжаться, не обременяясь новыми излишними препятствиями. К сожалению, следует отметить, что после вступления в силу соглашения некоторые решения, принятые Россией, даже ужесточили ее визовую политику. Это касается, например, целей деятельности бизнесменов в России.

Выше я перечислил некоторые гибкие процедуры Финляндии по выдаче виз. Надеемся, что на основе принципа взаимности Россия будет, следуя примеру Финляндии, выдавать большее количество многократных виз с длительным сроком действия. Кроме того, бюрократические процедуры России по регистрации и постановке на миграционный учет, которые относятся как к туристам, так и к работающим в России гражданам ЕС, противоречат поставленной цели по установлению безвизового режима. У туристов, прибывающих в Финляндию, нет такого обязательства, а работающие в Финляндии россияне должны только один раз регистрироваться по месту пребывания. Уделяя надлежащее внимание этим проблемам, можно будет уже в ближайшем будущем облегчить налаживание контактов и увеличить мобильность граждан. Полагаю, что и Россия надеется на приток европейских туристов и бизнесменов.

Соглашение об упрощении выдачи виз — это действительно первый конкретный шаг на пути к безвизовому режиму между ЕС и Россией. Практические препятствия и меры по их устранению в рамках визового диалога между ЕС и Россией начали изучаться в 2007 г. Эту работу следует конкретизировать и ускорить. Также необходимо прямо говорить об узких местах. Не надо приукрашивать, ведь работы хватит для обеих сторон. Однако больше работы достанется России. Это тоже надо откровенно признать.

Я надеюсь, что у руководства России найдутся настойчивость и политическая воля содействовать продвижению необходимых реформ. Без них не обойтись. Финляндия хочет, чтобы взаимный безвизовый режим между ЕС и Россией был достигнут. Обещаю, что мы со своей стороны приложим все возможные усилия для достижения этой цели.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

От редакции: Партбилет на стол

Mon, 08 Mar 2010 21:00:00 GMT

В ближайшие два года лидер партии «Единая Россия» Владимир Путин будет вести себя скорее как ее член, стараясь модернизировать партийный ресурс перед президентскими выборами.

В прошлый четверг, споря с министром финансов Кудриным по поводу увеличения расходов на пенсии, премьер Путин использовал партийную аргументацию: «Когда принимался бюджет, то депутаты Госдумы, и прежде всего фракция “Единой России”, воспринимали этот документ как компромиссный». То есть «Единая Россия» пошла на сокращение некоторых статей бюджета и теперь требует от Минфина встречного компромисса.

В прошлый вторник «Независимая газета» сообщила, что в ближайшие два года «Единая Россия» проведет восемь партийных конференций (вместо съездов) в федеральных округах, председательствовать на конференциях и общаться с региональными элитами будет Путин.

Путину пришлось (или захотелось) фактически возглавить и партийную программу «Чистая вода» — он настоял на формате государственной программы, для которой сейчас придется спешно менять некоторые законы (см. статью на стр. 01).

Премьер начинает прямо позиционировать себя главой партии. Политологи заговорили о том, что началась президентская кампания 2012 г., что крепкая и сильная правящая партия понадобится при любом сценарии — пойдет ли Путин на выборы, пойдет ли Медведев, пойдут ли оба. Хорошая партия может понадобиться и как инструмент на выборах (законодательный, например), и как средство дополнительной легитимации кандидата, и как страховка для любого уходящего из тандема.

Вопрос в том, что может сделать Путин с «Единой Россией» и насколько эффективен метод срочной ручной настройки партии лидером. Партийный организм попался довольно податливый — сам факт отмены съездов ради региональных конференций говорит об отсутствии сколько-нибудь важного регламента или традиций. Но работа этого организма очень ресурсоемка — финансирование странной программы «Чистая вода» удалось урезать, зато она получит специальный государственный статус. К тому же высказывания других лидеров партии трудно контролировать: Борис Грызлов, например, недавно назвал ударом по государству любую атаку на «Единую Россию».

Крепче связывая себя с таким противоречивым партийным образом, Путин идет на риск — репутационный. Но репутационные риски в России значат гораздо меньше, чем риски нехватки ресурсов.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

«Заняться политикой - не мое решение», - Георгиос Папандреу, премьер-министр Греции

Mon, 08 Mar 2010 21:00:00 GMT

Когда твой отец премьер-министр Греции и твой дед тоже премьер-министр Греции, редко возникает вопрос, стоит ли их отпрыску заняться чем-то кроме политики. Но Георгиос Папандреу сомневался до последнего, и неспроста. В 14 лет он на собственном опыте убедился, что политика не такое уж чистое и безопасное дело.

Апрельской ночью 1967 г. в Греции произошел военный переворот «черных полковников». В дом семьи Папандреу ворвался спецназ с приказом арестовать его родителей. В книге «Демократия под дулом пистолета» отец нынешнего премьера Андреас Папандреу вспоминал, что командир отряда приставил к голове сына пистолет и угрожал застрелить, если тот не скажет, где прячется отец. «Мой сын спокойно ответил: «Я не знаю», — восхищался Андреас.

Нового греческого премьера характеризует редкое упрямство и умение сохранять самообладание даже под жестким давлением. Сейчас эти качества весьма уместны. Греция считается слабым звеном еврозоны. Ее госдолг превышает 116% ВВП и достигает 300 млрд евро. Бюджетный дефицит до недавнего времени был 12,7% ВВП. Греции грозит банкротство, но это похоронит евро и станет проблемой для всего мира, за исключением спекулянтов.

«Частичный отказ от суверенитета»

Ради Греции экономисты даже придумали, как страна еврозоны может девальвировать свою валюту, не уронив евро. Например, устроить каникулы от общеевропейской валюты, временно вернувшись к драхме (но сохранив банковские балансы в евро). Или создать два евро — «хороший» и «плохой», причем второй обесценится на 20-30%.

Грецию обвиняют в том, что в еврозону она попала обманным путем. Мол, банк Goldman Sachs (и возможно, другие банки тоже) провернул с правительством страны валютный своп, информацию о котором не обязательно раскрывать. В итоге на бумаге дефицит бюджета и госдолг уменьшились, придя в соответствие с критериями еврозоны.

Наконец, после прихода Папандреу выяснилось, что прежнее правительство «ошибалось» в расчетах ВВП. Первоначально утверждалось, что в первых трех кварталах 2009 г. ВВП сократился на 0,5%, 0,1% и 0,4%. Стоило прийти к власти новой партии, оказалось, что на самом деле — на 1%, 0,3% и 0,5% соответственно.

Все эти проблемы имеют к Папандреу косвенное отношение. В начале 2000-х гг. он был министром иностранных дел, а с 2004 г. и вовсе оппозиционером. Но расхлебывать все проблемы придется именно ему. Он и расхлебывает. В прошлый четверг Греция разместила облигации на 5 млрд евро под высокие для еврозоны 6,3%. Спрос на 10-летние бумаги втрое превысил предложение, страна закрыла примерно четверть своих потребностей в деньгах.

Сейчас Папандреу ездит по миру, договариваясь о помощи Греции. В пятницу он был в Германии. За несколько часов до его встречи с канцлером Ангелой Меркель немецкий министр экономики и технологий Райнер Брюдерле заявил, что Германия не даст Греции «ни цента» для преодоления тяжелого финансового кризиса. Канцлер высказалась более дипломатично, но денег тоже не обещала. А депутаты правящей коалиции бундестага Йозеф Шларманн и Фрэнк Шеффлер посоветовали Греции продать несколько островов, чтобы рассчитаться с долгами.

В воскресенье Папандреу вел переговоры с президентом Франции Николя Саркози. Тот посулил Греции поддержку, причем не только политическую. После этого греческий премьер сел в самолет и отправился к Бараку Обаме. Там явно спокойнее, чем в самой Греции, где не первую неделю идут демонстрации и забастовки. «Встал в полпятого утра и раздумываю над тем, как бы добраться до центра в условиях, когда не работает никакой транспорт, а центр вот-вот перекроют на весь день для проведения шествий», — пишет в своем блоге корреспондент «РИА Новости» в Афинах Алексей Богдановский.

Греков тоже можно понять. Евросоюз настоял, чтобы дефицит бюджета Греции был сокращен еще на 4,8 млрд евро (с 12,7% ВВП до 8,7%). Папандреу решился повысить НДС, налоги на бензин, табак и алкоголь, ввести новый потребительский налог на электроэнергию, налог на роскошь (повышенные налоги на дорогие автомобили, яхты, частный авиатранспорт, драгоценности) и 1%-ный единовременный сбор для тех, кто декларирует доход свыше 100 000 евро в год. Заморожен рост пенсий и сокращены выплаты госслужащим.

Более того, Папандреу вынужден был согласиться на строгий надзор за состоянием экономики Греции со стороны экспертов Европейской комиссии, МВФ и Европейского центробанка. Сам премьер мрачно охарактеризовал это как «частичный отказ от суверенитета».

«Был бы профессором, если б не предки»

Папандреу просит называть его Йоргосом, чтобы не путали со знаменитым дедом, премьер-министром Греции Георгиосом Папандреу. Его отец Андреас также работал премьер-министром страны. Йоргос старший из пяти детей в семье, у него два брата и две сестры. Он родился 16 июня 1952 г. в г. Сент-Пол (штат Миннесота), где его отец преподавал экономику. «Хотя моя мама была американкой [со шведскими корнями], но фамилия Папандреу не слишком по-американски звучит, и меня из-за нее дразнили. Так что я знал, что здесь я иностранец», — вспоминает он.

Когда ему было восемь лет, семья переехала в Грецию, где отец и дед с головой окунулись в политику. Георгиос-старший в 1963 г. стал премьер-министром, а Андреас — депутатом и его помощником.

«Когда я приехал в Грецию, все вокруг твердили, что я должен заняться политикой, — вспоминал Папандреу-младший в эфире турецкого телеканала NTV. — Мне говорили об этом еще с 6-7-летнего возраста. А я отвечал нет. <...> Так что заниматься политикой было не моим решением, но я думаю, что мой жизненный опыт сделал меня весьма политизированным. Это сейчас Греция — нормальная демократическая страна. <...> Мой дед <...> подвергался заключению или изгнанию шесть раз в жизни. Один раз его даже собирались казнить. <...> Моего отца дважды арестовывали и пытали. <...> Я вырос в ссылке».

В то же время, цитируя популярного в его семье Аристотеля, нынешний премьер называет себя «политическим животным» и признается, что, выбери он научную карьеру, занимался бы политическими или общественными науками. Окончательное же решение посвятить себя политике он принял в 29 лет, в 1981 г., когда его отец стал премьером: «[Сложилась] очень, очень благоприятная политическая атмосфера для перемен в Греции — я почувствовал, что могу помочь».

Но до этого было еще далеко. А в 1965 г. из-за конфликта с королем Константином II и дед, и отец покинули госслужбу. После переворота «черных полковников» в 1967 г. отец и дед Папандреу были арестованы, причем Георгиос-старший в следующем году умер. Андреас Папандреу с семьей скрылся в Швеции, а затем в Канаде. В 1974 г. он вернулся в Грецию, а его сын остался жить за границей. Он изучал международную политику в Колледже Амхерста (штат Массачусетс) и социологию в Лондонской школе экономики, в 1992-1993 гг. учился и в Гарварде.

В итоге Георгиос Папандреу-младший знает английский лучше, чем греческий. Говоря на родном языке, он порой допускает ошибки, на чем играют его оппоненты в ходе любой предвыборной кампании. Греция славится своими антиамериканскими настроениями, так что иностранные дипломы и жизнь за рубежом сильно усложнили карьеру Папандреу, пишет Le Figaro, добавляя, что для греков министр, ходящий без пиджака и с ноутбуком в руках, воплощает современные веяния, приходящие в страну из-за рубежа.

«Убирайся из моей страны, черноголовый!»

В 1981 г. Папандреу стал депутатом греческого парламента. Он строит партийную карьеру в созданной отцом партии ПАСОК («Всегреческое социалистическое движение»): в 1984 г. входит в центральный комитет партии. Одновременно неплохо идет его карьера в правительстве отца. В 1985-1987 гг. он заместитель статс-секретаря при министерстве культуры. В 1988-1989 и 1994-1996 гг. — министр по делам образования и религии. В 1993-1994 гг. — замминистра иностранных дел.

После смерти отца в 1996 г. Георгиос Папандреу-младший продолжил карьеру в правительстве Константиноса Симитиса. Еще три года он работал заместителем министра иностранных дел, а в 1999 г. стал министром иностранных дел и губернатором святой горы Афон.

Папандреу заслужил репутацию дипломата-инноватора, больше всего поразив греков своим стремлением наладить отношения с Турцией. В 2000 г. он нанес официальный визит в эту страну — первый визит на высоком уровне за без малого 40 лет. Один из его друзей вспоминает: «В 1990-х гг., когда его отец был премьер-министром Греции, внешняя политика этой страны основывалась на стереотипах — Греция активно поддерживала Сербию, обвиняла Болгарию в желании присвоить ее земли и препятствовала достижению мира с Турцией. Георгиос развернул все на 180 градусов, несмотря на ожесточенное сопротивление греческой православной церкви и региональных властей».

В итоге Le Monde назвала его «архитектором греческо-турецких отношений», а газета European Voice в 2003 г. присвоила титул дипломата года. «Мы живем болью прошлого, мы никогда не движемся вперед», — укорял Папандреу соотечественников, не питающих дружеских чувств к туркам, в эфире программы «Мировые лидеры» турецкого телеканала NTV в 2005 г.

Папандреу склонен к интернационализму. На посту премьера он планирует дать возможность детям мигрантов претендовать на гражданство. Двадцать лет подряд греки успешно сопротивлялись всем попыткам интеграции мигрантов в общество. А будучи министром образования, Папандреу лоббировал введение 5%-ной квоты для мусульман-абитуриентов во Фракии.

Возможно, на решения Папандреу влияет его личный опыт. «Я жил в Швеции, учился и работал с другими греками: мыл полы, чтобы заработать на обучение, — вспоминал он свои юношеские приключения в эфире телеканала NTV. — Однажды, возвращаясь с работы домой, я был атакован каким-то шведом. Он кричал: «Убирайся из моей страны, черноголовый! Мы не хотим, чтобы ты отбирал нашу работу и наших женщин!»

С третьей попытки

В январе 2004 г. Папандреу был избран председателем ПАСОК. «Нам нужно обновиться», — заявил он, имея в виду не только партию, но и всю политику Греции. Но до ближайших всеобщих выборов в Греции, назначенных на март 2004 г., обновиться ПАСОК не успела и потерпела поражение. После этого Папандреу уверял интернет-журнал openDemocracy.net, что люди останавливали его на улицах и говорили: «Георгиос, продолжай, меняй все!» И опять перемены не принесли результата: выборы-2007 ПАСОК тоже проиграла.

Папандреу сумел убедить соратников, что, несмотря на поражения, ему рано уходить с поста лидера партии. И впрямь, стоило тучным годам смениться на кризисные, как Папандреу ухватил быка за рога. В 2009 г. он стал продвигать свою программу по стимулированию экономики и экологическому развитию страны. Критикуя власть и угрожая добиться не позднее весны 2010 г. досрочных выборов, он вынудил премьер-министра Костаса Караманлиса рискнуть. Тот должен был управлять страной еще два года, но в начале сентября заявил, что для решения экономических проблем страны ему нужен новый четырехлетний срок, и объявил о досрочных выборах. Которые блистательно проиграл: в октябре 2009 г. ПАСОК получила почти 44% голосов, или 160 из 300 мест в парламенте. Это позволило ей формировать правительство в одиночку.

Папандреу отличает вежливость, чувство меры и спокойствие, необычное для политиков, разгоряченных словесными битвами, характеризует его Le Figaro. Его противники — куда лучшие ораторы, Папандреу говорит скучновато. Но, несмотря на это, из предвыборных теледебатов с Караманлисом Папандреу вышел победителем. «Папандреу очень хороший собеседник, любит консультироваться, очень доступен, осваивает все новые технологии, обходителен и приветлив в общении. У его оппонента создается впечатление, [причем] небезосновательно, что он действительно участвует в принятии решения», — рассказывал «Эху Москвы» советник по печати посольства Греции в РФ Николаус Папаконстантино.

После выборов Папандреу решил не концентрироваться на чем-то одном. Он одновременно и премьер, и министр иностранных дел, и глава Социалистического интернационала (Социнтерн Папандреу возглавил в 2006 г., РФ представлена партией «Справедливая Россия» в статусе наблюдателя). Financial Times задается вопросом, хватает ли у Папандреу времени на нормальную работу, особенно учитывая изнурительный график поездок главы МИДа.

За всю избирательную кампанию Папандреу умудрился не раскрыть подробности своей будущей политики и быть довольно сдержанным в обещаниях. Так что сейчас никто не может упрекнуть его в том, что, урезая издержки, он нарушает слово.

Греция на фоне ЕС

Совокупный ВВП Евросоюза (27 стран) в IV квартале 2009 г. — 2,97 трлн евро (в текущих ценах), в том числе ВВП Германии — 606,1 млрд евро, Франции — 483,64 млрд евро, Греции — 59,78 млрд евро. Евростат, Национальная статслужба Греции

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Вещь недели: «Черная молния»

Thu, 04 Mar 2010 21:00:00 GMT

В стратегии развития российского автопрома до 2020 г., которую вчера рассматривало правительство, наконец-то прямо говорится: «Основная проблема отечественной автомобильной промышленности заключается в отсутствии прогрессивных технологий и конструкторских решений, определяющих ее конкурентоспособность не только на международном, но и на внутреннем рынке».

Но чиновники придумали, как справиться с проблемой: поддержать НИОКР в автопроме за счет госбюджета. Список перспективных направлений прилагается. Весь мир поддерживает разработку экологически чистого транспорта? Мы тоже поддержим. Мировой автопром переходит на использование композитов и нанотехнологий? У нас тоже это будет.

В стратегии-2020 предлагается поддержать, например, исследование возможности создания «автотранспортных систем для освоения шельфа Северного Ледовитого океана». Еще одно направление — «автотранспортные системы и комплексы для промышленного освоения Луны». Неплохо было бы разработать свой летающий автомобиль — «для опережающего освоения рынка транспортных услуг делового, эксклюзивного, элитного и военного характера».

Можно подумать, разработчики стратегии слишком впечатлились летающей «Волгой» из фильма «Черная молния». Авторы этих предложений — российские ученые, говорит чиновник, принимавший участие в разработке документа. Рабочая группа не сразу решилась включить эти предложения в стратегию, но ведь за 10-20 лет до полета на Луну такая идея тоже казалась абсурдной, рассуждает он.

Согласно стратегии развития автопрома за 10 лет компании инвестируют 627,3 млрд руб., значительную часть инвестиций предоставит государство и госбанки. А совокупные затраты на реализацию стратегии составят 1,2-1,8 трлн руб., рассказывал накануне рассмотрения документа источник в правительстве. Инвестируя такие деньги, наверное, можно превратить все российские автозаводы в ультрасовременные предприятия, не имеющие проблем с качеством продукции.

Однако все это — про предложение. А будущее российского автопрома зависит от наличия спроса на выпускаемые нашими заводами машины. На этот вопрос, как и на вопрос, кому нужны летающие автомобили, в стратегии ответа нет. Но действительно, почему бы не поэкспериментировать, раз уж государство готово за это платить? Обидно только, что эти эксперименты будут оплачиваться, по сути, из нашего с вами кармана.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Я и моя страна: Как вернуться в страну

Thu, 04 Mar 2010 21:00:00 GMT

В школах и университетах нас учили по одним и тем же учебникам. Мы и наши родители ходили в магазины и покупали одни и те же продукты. Мы помним одни и те же 1990-е. Многие тоскуют по одним и тем же 1980-м или 1970-м. Страна — это наш язык. Мы с детства учимся на нем читать, а позже пытаемся на нем говорить.

Это наша оптика. У большинства из нас нет возможности надолго уезжать и научиться видеть страну как бы издалека, поэтому мы неизбежно смотрим на мир через Россию, как через объектив фотоаппарата.

Темпераменты, вкусы, привычки разные, а страна — то немногое, что на самом деле есть у всех общего. Общий язык, опыт и взгляд должны объединять всех, кто живет в стране. Но, по данным социологов, одна из особенностей России — чувство отчужденности от своей страны (Владимир Магун, Ася Магун, «Идентификация граждан со своей страной: российские данные в контексте международных сравнений»). В сравнении с населением других стран россияне в наименьшей степени ощущают единство со своей страной. Степень отчужденности у жителей России примерно такая же, как у арабского населения Израиля. По данным, полученным в рамках Международной программы ежегодных социальных опросов и проанализированным в упомянутой статье, крепче всего связанными со своей страной себя чувствуют жители Венгрии, Болгарии и еврейское население Израиля. Ближе всего к России по степени отчужденности людей от страны помимо арабского населения Израиля оказались Восточная Германия, Латвия и Тайвань. Но Россия — в самом низу списка.

Мало у какого другого народа такие сложные отношения со страной. Мало кого так долго и навязчиво приучали быть частью целого — рабочего коллектива, коммунальной квартиры, класса, партии, народа. Не удивительно, что желание компенсировать эту вынужденную утрату частного существования было сильным. «Я» и страна оказались разведены. За последние 20 лет сфера частного (res privata) сильно опередила в развитии сферу общественного (res publica).

В части личных достижений многим есть чем гордиться. Но общих достижений становится все меньше. Российские спортсмены играют в других странах, российские ученые успешно работают в иностранных университетах. Но на Олимпийских играх страна выступает с каждым годом хуже. Несмотря на успехи отдельных ученых, вклад России в мировую науку становится все меньше. Речь, конечно, не только о тех, кто работает за границей: личный успех давно стал важнее общего. Можно и нужно ли изменить это положение — вопрос.

И если его можно изменить, то уж точно не с помощью новых назначений в спортивных федерациях и министерствах. Вернуть причастность к общему делу, вложив больше денег, вряд ли возможно. По сути, речь идет о том, чтобы убедить граждан «вернуться» в свою страну. Решение находится за пределами экономики. Находится ли оно в сфере политики?

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Правила дорожного движения: Музейный техосмотр

Thu, 04 Mar 2010 21:00:00 GMT

Летом прошлого года мне случилось присутствовать на совещании высокого уровня, поводом для которого стала очередная серия тяжелых дорожно-транспортных происшествий. Официальные лица ратовали, как всегда, за усиление государственного контроля за всем, что только можно контролировать.

В ответ я выложил на стол стопку объявлений, сорванных накануне в вагоне метро. В каждом из них сообщалось о возможности получить в кратчайшие сроки и за умеренную плату водительские удостоверения, талоны технического осмотра, а также все виды медицинских справок. При этом я обратил внимание присутствующих, что многие статусные медицинские центры — в отличие от фургонов с надписью «Медкомиссия» — не имеют лицензий на выдачу водительских справок. Точно так же обстоит дело с талоном технического осмотра: его можно купить по объявлению в метро, но невозможно получить даже в лучшем фирменном автосервисе.

Современная российская практика контроля допуска водителей и автомобилей к участию в дорожном движении сложилась в 1920-х и окончательно установилась к середине 1930-х гг. Весной 1936 г. Госавтоинспекция была включена в состав Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР с приданием ей многочисленных и разнообразных полномочий, включая «воспитание шоферских кадров» и «пресечение хищнического использования автомототранспорта». Главнейшими функциями в этом плане являлись выдача водительских удостоверений, регистрация и так называемый «государственный технический осмотр автомобилей».

Объективности ради замечу, что этот порядок был абсолютно органичным для советского государства, в котором автомобили вместе с водителями рассматривались в первую очередь как централизованный мобилизационный ресурс. Этот порядок идеально соответствовал также «производительным силам и производственным отношениям», которые преобладали в отечественном автомобильном пространстве вплоть до появления жигулевской «копейки» и дожили, с небольшими изменениями, до начала 1990-х гг.

В период 1936-1991 гг. на 1000 жителей приходилось от нескольких единиц до 50-60 автомобилей; отметки в 180 автомобилей на 1000 жителей планировалось достигнуть после построения коммунизма. Устройство автомобилей было, как правило, бесхитростным, а все мыслимые марки и модели перечислялись по пальцам. Соблюдались также сугубо советские (невиданные в мире!) пропорции распределения автомобилей между государственными гаражами и «частным сектором».

Каковы были типичные персонажи советской автомобильной жизни?

Профессиональный шофер из государственного автотранспортного предприятия — мужик дельный и умелый, деливший ответственность за техническое состояние вверенного ему автомобиля с «внутрикорпоративной» технической службой по месту работы, зачастую весьма приличной.

Опытный «автолюбитель», умевший «починять свой примус» либо собственноручно, либо с помощью соседского умельца.

Офицер ГАИ — лицо автомобильно грамотное в меру инженера-механика упомянутого предприятия и тем самым стоящее в профессиональном плане на ступеньку выше не только «автолюбителя», но и рядового шофера.

Между этими персонажами складывались в чем-то даже трогательные отношения, как между суровым и неподкупным учителем и тупым, но старательным троечником. В этих условиях вполне логично смотрелся четкий водораздел между техническим обслуживанием автомобиля и его предъявлением на государственный техосмотр. Ситуация напоминала вступительные экзамены: абитуриент готовится сам или же за деньги с репетитором; экзаменатор строго проверяет. Немаловажно, что все участники описанных правоотношений были вполне уверены в их полнейшей правильности.

Много воды утекло с тех пор. Сегодня в городах России на 1000 жителей приходится уже от 200 до 500 автомобилей, да и государственное устройство стало, говоря словами известного автомобилиста С. А. Есенина, «менее березовым».

Структура парка автомобилей, как и структура собственности на них, почти сравнялась со среднеевропейским уровнем. Типичный современный водитель получил бы в старину презрительную шоферскую кличку «наездник»: из всех автомобильных умений, не связанных собственно с вождением, ему доступны только заправка бензобака и бачка омывателя.

Посылать его в МОТОТРЭР ГИБДД для прохождения техосмотра сегодня не только негуманно, но и вполне бессмысленно: большинство замечаний, связанных с отступлением от канонического ГОСТ Р 51709-2001, он не сумеет не то что устранить, но даже понять или хотя бы сохранить в памяти до поездки в свой автосервис.

Замечу кстати: упомянутый ГОСТ напоминает сегодня некое пособие по истории автомобильной техники. Наиболее сильное впечатление на понимающего читателя произведут рекомендации по «органолептической», а также «визуальной» проверке тех или иных технических параметров автомобиля на их соответствие государственным требованиям.

Не лучше обстоит дело и с кадрами «экзаменаторов»: разнообразие и сложность автомобильной техники многократно повысились, в то время как статус и образовательный ценз сотрудника ГАИ, увы, значительно упал…

В условиях, когда мы имеем дело с современным автомобилем (высокотехнологичным изделием!) и современным водителем (не «автолюбителем», а простым автовладельцем!), традиционный водораздел между техническим обслуживанием и техническим осмотром становится полной бессмыслицей. Этот институт профанирует идею персональной ответственности за нормальное техническое состояние автомобиля, точнее говоря, за те его составляющие (рулевое управление, тормозная система, выхлоп…), нарушения в которых опасны для окружающих. Он формирует узаконенную кормушку для многих тысяч должностных лиц МВД РФ, не выполняющих никаких общественно полезных функций. Он превращает в регулярных взяткодателей значительную часть взрослого населения России. Наконец, он не имеет ни малейшего отношения к обеспечению транспортной, криминальной и экологической безопасности, как и к прочим благим целям, заявленным в милицейских инструкциях.

Правильную схему не надо выдумывать — она давно уже сложилась на практике: вы оставляете автомобиль на сервисе и уезжаете оттуда с твердой уверенностью, что с вашим автомобилем теперь все в порядке. Талон техосмотра должен, по идее, только подтвердить эту уверенность документально. Хорошо известно, сколько и кому за эту формальность приходится доплачивать сегодня.

Для утверждения и узаконения этой вполне рациональной схемы осталось только предоставить надлежащие полномочия автоцентрам и немедленно упразднить заведомо избыточное паразитическое звено — МОТОТРЭР ГИБДД. Как говорят ученые люди, Carthaginem esse delendam!

Назову любимые контраргументы, которые высказывают ортодоксы (сторонники сохранения всего этого советского Карфагена), а также умеренные реформаторы (сторонники сохранения упомянутого водораздела).

Первый из них — ссылка на зарубежный опыт: в ряде европейских стран местная транспортная и/или полицейская бюрократия такой водораздел в самом деле настойчиво сохраняет. Могу заметить в этой связи, что «не все йогурты одинаково полезны». Добавлю, что бюрократия в Западной Европе — консервативная, бездушная, вредная; вот только взяток не берет. И еще сообщу, что в самых автомобилизированных странах мира — США, Канаде, Австралии — талон технического осмотра вам выдадут непосредственно в том дилерском центре, где вы обслуживаетесь.

Второй аргумент — опасение, что частный автосервис, оставленный без неусыпного и неподкупного государственного контроля, начнет торговать талонами технического осмотра еще бойчее, чем ГИБДД сегодня. По-моему, это чистая демагогия: ни один владелец серьезного бизнеса не станет рисковать репутацией ради сомнительных побочных доходов, получаемых его наемным персоналом.

И наконец, третий аргумент сводится к заботе об истинных автолюбителях, способных самостоятельно обслужить свой автомобиль и самостоятельно доказать его соответствие государственным техническим требованиям. Полагаю, что для таких умельцев вполне можно было бы сохранить некоторое количество нынешних милицейских учреждений. Через какое-то время они приобретут не только прагматическую, но и значительную музейную ценность.

Давайте только поскорее сделаем посещение этих музеев рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР делом сугубо добровольным!

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

От редакции: Пальчики Хлопонина

Thu, 04 Mar 2010 21:00:00 GMT

Собственные рецепты ликвидации терроризма и преступности на Северном Кавказе предложил вчера председатель Следственного комитета при прокуратуре (СКП) Александр Бастрыкин. Он намерен провести поголовную дактилоскопию всех проживающих в Северо-Кавказском федеральном округе, перерегистрацию всего местного автотранспорта и, наконец, создать на базе ВВ МВД комендатуры, которые с помощью видеокамер и других новшеств смогут быстро реагировать на нарушения закона.

Подобные инициативы плохо совмещаются с Конституцией и законами. Закон «О государственной дактилоскопической регистрации» обязывает проходить ее людям из группы риска: военнослужащим, сотрудникам силовых структур, налоговой службы, спасателям, летчикам и кандидатам в частные детективы. Отпечатки пальцев должны сниматься и с подозреваемых в преступлениях, иностранцев, попросивших в России политического убежища или подлежащих выдворению с нашей территории, россиян и иностранцев, личность которых невозможно установить иным способом, а также с неопознанных трупов.

Вероятно, Бастрыкин считает, что все жители региона входят в группу риска (что не совсем согласуется с победными реляциями местных и федеральных властей). С другой стороны, закон можно и переписать, но тогда категория «жители Северо-Кавказского федерального округа» станет равна категории «группа риска» или «подозреваемые в преступлениях», что опять же неконституционно. Эти меры превратят жителей неспокойного региона в касту изгоев, требующую особого надзора. Это приведет к последствиям, противоположным тем, на которые рассчитывает Бастрыкин, — взрыву возмущения. Главе СКП надо быть последовательным и дактилоскопировать вообще всех россиян, в конце концов, это удобно — ведь преступления происходят не только на Кавказе.

Фактически Бастрыкин предлагает для Северного Кавказа некий особый режим — не чрезвычайное положение, не контртеррористическую операцию, а что-то еще неизведанное. Но мало сочетаемое с планами Москвы и нового полпреда создать на Северном Кавказе особые экономические зоны, построить курорты и привлечь в регион инвестиции.

Кстати, зарегистрировался ли в Пятигорске Александр Хлопонин?

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Компания недели: К «России» с любовью

Wed, 03 Mar 2010 21:00:00 GMT

Банк «Россия» может присоединить к себе Газэнергопромбанк, объявила Федеральная антимонопольная служба, тем самым впервые официально подтвердив наличие таких планов. Оба этих банка в рэнкинге «Интерфакс-ЦЭА» по активам занимают места в четвертой десятке, однако к рядовым участникам рынка отнюдь не относятся.

О влиятельности совладельцев, а также бывших и нынешних топ-менеджеров питерского банка «Россия», многие из которых — давние знакомые Владимира Путина, ходят легенды. Банк и его структуры обзаводятся весьма интересными активами. Именно к «России» перешло 51% акций основного страховщика «Газпрома» — компании «Согаз». Подконтрольная «России» компания «Лидер» управляет активами пенсионного фонда монополии — «Газфонда», в том числе и контрольным пакетом основного расчетного банка концерна — Газпромбанка. Теперь пришел черед Газэнергопромбанка. Это последняя кредитная организация, в которой у структур «Газпрома» (в данном случае «Межрегионгаза») контрольный пакет. И она приросла с начала кризиса за счет Собинбанка, который не смог рассчитаться по долгам. Планировал «Межрегионгаз» стать владельцем и банка «Союз», однако потраченный на 75% акций 1 млн руб. ему пришлось списать в убыток — Центробанк уменьшил капитал «Союза» до 1 руб., а 50% минус 1 акция, а затем и большая доля вскоре должны достаться страховой компании «Ингосстрах» Олега Дерипаски, который таким образом восстановит контроль.

С учетом Собинбанка даже без «Союза» объединенный банк уже вплотную приблизится к десятке крупнейших по активам. А среди частных банков с российскими владельцами (т. е. без учета банков с госучастием и иностранных «дочек») и вовсе может попасть в топ-5. Живых денег «Межрегионгаз» от акционеров «России» скорее всего не получит: речь идет об обмене акций Газэнергопромбанка на долю в укрупненной «России», которая будет оцениваться с учетом всех сопутствующих активов (в том числе и «Национальной медиагруппы»). При такой оценке «Межрегионгазу» достанется существенно меньше, чем 50%. Но и продажи этой доли на открытом рынке ждать не приходится: сторонний инвестор не решится входить в капитал такого банка, как показал опыт продажи принадлежавших государству 2,9% акций «России» в 2006 г.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Финансовый фронт: Тридцать рублей

Wed, 03 Mar 2010 21:00:00 GMT

Что будет с евро, как сильно он упадет? В момент резкого движения курсов валют подобные вопросы начинают задавать все окружающие. Раньше они формулировались по-другому: сначала это было «Что будет с долларом?», а потом — «В чем хранить валюту?».

Времена, когда доллар был главной и де-факто единственной валютой сбережения жителей России, прошли. В 2007 г. спрос на евро со стороны граждан существенно превысил спрос на доллары и эпоха единовластного владычества американской валюты закончилась. Примерно с середины 2008 г. спрос на две главные мировые валюты в России практически идентичен — люди использует евро для хранения своих сбережений наравне с долларом.

Итак, что будет с курсом евро в России? Ответ зависит от двух во многом независимых факторов.

Во-первых, что случится с курсом евро к доллару на мировых рынках. Под влиянием проблем Греции евро сильно упал по отношению к доллару. Вокруг этой истории много шума, возни и подозрений. Чего стоят только две истории — о сговоре хедж-фондов, желающих утопить евро, и о сомнительных операциях инвестбанков, помогавших Греции спрятать долги и параллельно игравших на возможном дефолте страны. Все это влияет на курс доллар/евро, но, на мой взгляд, вопрос не в Греции, а в том, придется ли ЕС спасать кого-нибудь посерьезнее. Например, Испанию с ее раздавленной бурным ростом экономикой и 20%-ной безработицей. Ответ на него мир получит не скоро, в США острых проблем на ближайшие полгода не видно, поэтому курс евро скорее всего будет идти вниз. Допустим, что в худшем случае (во что я не верю) дело дойдет до паритета и стоимость валют сравняется. В этом случае евро в России будет стоить как бивалютная корзина (55 центов и 45 евроцентов), т. е. около 35 руб.

Тут мы плавно переходим ко второму фактору — движению бивалютной корзины. Говорят, что она движется в рамках некого валютного коридора. Сейчас его нижняя граница вроде как 34,70 руб. На деле никакого коридора нет, поскольку Банк России, по признанию первого зампреда Алексея Улюкаева, постоянно этот коридор двигает. Чем-то напоминая лучника из детского анекдота, всегда попадавшего в десятку (он рисовал мишень после выстрела). ЦБ двигает коридор после того, как на очередном уровне поддержки у него купили или продали ему $700 млн.

Сальдо торгового баланса, которое только в январе составило $16,1 млрд, и высокие рублевые процентные ставки, привлекающие международных спекулянтов, заставляют думать, что рубль будет постепенно укрепляться. До каких уровней может дойти бивалютная корзина? До кризиса она колебалась чуть ниже 30 руб. Сейчас российская экономика никак не здоровее докризисной, а цены на нефть далеки от прошлых максимумов. Отсюда вывод: вряд ли корзина дойдет до 30 руб., а значит, в худшем случае евро не опустится ниже 30 руб.

Если прогноз показался вам дилетантским, я ничего не имею против такого определения. Но я доверяю такому грубому прогнозу по худшему сценарию гораздо больше, чем точным выкладкам аналитиков. Мнимая точность их оценок с легкостью компенсируется промахами — достаточно посмотреть предсказания движения рубля до кризиса. Я просто не люблю давать бытовые советы, за которые потом бывает стыдно.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Зеленая революция: Природа не терпит пустоты

Wed, 03 Mar 2010 21:00:00 GMT

Любой финансовый кризис заставляет инвесторов в спешном порядке перетряхивать портфели активов, избавляясь от превратившихся в мусор ценных бумаг. И как только эта задача выполнена, а дно финансового спада пройдено, встает вопрос: чем заполнить образовавшуюся пустоту? Судя по действиям зарубежных правительств и финансовых институтов, все более популярным кандидатом в такой замещающий класс активов становятся отрасли, способные приносить прибыль пусть более низкую сегодня, но многообещающую в долгосрочной перспективе.

Речь идет в первую очередь об инвестициях в проекты по повышению экологической и социальной устойчивости, особенно в сфере энергоэффективности, развития возобновляемых источников энергии и снижения выбросов парниковых газов. Эти начинания получают многомиллиардную государственную поддержку, в том числе в формате зеленой составляющей пакетов антикризисных мер, почти во всех странах «двадцатки» (за исключением Аргентины, Бразилии, Индии, Индонезии, России и Турции). Для частных инвестиций такая госполитика дает мультипликационный эффект. Кроме того, сектор «устойчивого развития» привлекателен и с точки зрения диверсификации рисков, так как его динамика в целом слабо коррелирует с траекториями других популярных среди инвесторов классов активов, особенно драгметаллов и сырья.

По данным специализированного рейтингового агентства Vigeo, только в Европе число фондов ответственных инвестиций (green, social and ethical funds) выросло с июля 2008 г. по июнь 2009 г. с 537 до 683, а стоимость устойчивых активов, находящихся под их управлением, — с 48,5 млрд до 53 млрд евро. О растущем внимании инвесторов к социально-экологическим вопросам также говорят два события конца января: руководство Комиссии США по финансовым рынкам (SEC) проголосовало за введение обязательного требования ко всем публичными компаниям по раскрытию климатических рисков, связанных с их деятельностью, а директор-распорядитель МВФ Доминик Стросс-Кан заявил на Всемирном экономическом форуме в Давосе о создании в рамках МВФ зеленого фонда с ежегодным объемом финансирования проектов по сокращению выбросов парниковых газов в размере $100 млрд.

Вполне вероятно, что по мере восстановления экономического роста свойственное инвесторам стадное поведение может слепить снежный ком из пока еще экзотических инвестиций в проекты экологической и социальной направленности. Как показали события десятилетней давности — бум инвестиций в компании-доткомы, — ситуация может развиваться стремительно. И та же параллель наводит некоторых аналитиков на мысль о возможности дальнейшего воспроизведения сценария из Кремниевой долины в сфере «чистых» технологий и смежных отраслях, т. е. о перспективах надувания и лопания «зеленого пузыря» с последующим переходом социально-экологических проектов в режим продуктивной работы уже без перегрева.

Тем не менее в данном случае история вряд ли полностью повторится. Между финансированием интернет-компаний десять лет назад и вложениями в проекты социально-экологической ориентации сегодня есть достаточно много различий. В отличие от стартапов Кремниевой долины социально-экологические проекты намного более разнообразны и рассредоточены — они затрагивают практически все сектора экономики и страны, от создания зеленых рабочих мест в Китае до утилизации токсичных отходов электронной промышленности английскими заключенными.

Кроме того, лопнувший пузырь доткомов научил инвесторов с осторожностью подходить к вложениям в компании, суть бизнеса которых им сложно уловить, — а в случае с зелеными и особенно климатическими начинаниями незнакомым с их спецификой людям достаточно трудно разобраться (вопреки довольно распространенному подходу российских политиков и бизнесменов к экологии как предмету примитивному). Ожегшись на интернете, международные инвесторы дуют на проекты в сфере экологической и социальной ответственности тремя способами.

Во-первых, в сфере ответственных инвестиций создаются профессиональные объединения, в формате которых происходит обмен опытом и выравнивание игровой площадки. Наиболее влиятельными из них являются: Принципы Экватора (Equator Principles, около 70 крупнейших банков мира), Финансовая инициатива ЮНЕП (UNEP FI, почти 200 участников), Принципы ответственных инвестиций ООН (UN PRI, свыше 510 институциональных инвесторов, под управлением которых находятся активы стоимостью более $18 трлн), Глобальный договор ООН (UN Global Compact, около 6700 организаций), Проект по раскрытию выбросов парниковых газов (CDP, более 530 крупнейших европейских и прочих инвесторов, под управлением которых активы стоимостью $64 трлн), Сеть инвесторов по климатическим рискам (INCR, более 80 североамериканских инвесторов, под управлением которых активы общей стоимостью $8 трлн).

Во-вторых, за последние годы многократно вырос объем исследований, направленных на выявление эконометрических зависимостей между социально-экологическими характеристиками компаний и их доходностью. Исследования, в основном финансируемые самими инвесторами, проводятся как брокерскими фирмами, так и академическими институтами. Пока ни тем ни тем не удалось прийти к однозначным выводам. Однако по мере того как, пользуясь определениями Майкла Портера, исследователи учатся отличать в своем анализе «стратегическую» корпоративную социальную ответственность от ее «реактивной» разновидности, появляется все больше оснований полагать, что взаимосвязь между социально-экологической и финансовой устойчивостью носит положительный характер. Объясняется это, правда, не тем, что вторая зависит от первой, а тем, что в основе обеих лежат некие общие детерминанты, в первую очередь — качество общего управления. Поэтому на практическом уровне инвесторы рассматривают высокий уровень социально-экологической ответственности компаний как косвенный показатель (proxy) первоклассного менеджмента, а значит, и инвестиционной привлекательности бизнеса.

В-третьих, поскольку инвесторам бывает довольно сложно отобрать для своего портфеля зеленые компании высшего калибра, они берут на вооружение прямо противоположный подход, отказывая в инвестициях компаниям с наихудшими социально-экологическими показателями. И именно по этой причине процесс экологизации инвесторов важен для России. Ведь наши предприятия, особенно с точки зрения энергозатрат на единицу продукции, отличает весьма слабая экологическая практика.

Любимый контраргумент российских компаний, который сотрудникам WWF довелось слышать не одну сотню раз: «Наши активы — наследие советского прошлого, нас нельзя по экологическим характеристикам сравнивать с аналогичными предприятиями богатого Запада или других стран БРИК, где предприятия строятся с нуля». Однако именно так и поступают иностранные инвесторы, для которых, по выражению Томаса Фридмана, мир давно уже стал плоским.

Конечно, зеленые инвестиции, как нельзя более отвечающие задачам модернизации отечественной экономики и охраны здоровья россиян, не обязательно должны осуществляться из-за рубежа. Но пока финансовые организации России, готовые кредитовать или вкладываться в проекты социально-экологической направленности, можно пересчитать по пальцам — в основном это посредники ЕБРР и МФК. Не говоря уже о том, что в отличие от коллег из Китая, Бразилии и ЮАР ни один российский инвестор не присоединился к перечисленным выше профессиональным международным сетям в сфере ответственного финансирования.

Однако, как это ни парадоксально, с точки зрения тех же инвесторов чем хуже сегодня ситуация в России, тем лучше — поскольку потенциал снижения вредного воздействия и соответствующих рисков в этом случае гораздо выше. Ответственной является не та компания, которая достигла определенного уровня устойчивости и остановилась на этом, а та, которая постоянно совершенствует свои подходы к обществу и окружающей среде, пусть и начав с низкой отметки. Социально-экологические опросники, которые инвесторы рассылают по компаниям, позволяют зафиксировать соответствующую динамику. При этом первый шаг к управлению социально-экологическими рисками — это измерение соответствующих показателей и понимание их значения в условиях зеленеющей глобальной экономики.

В прошлом году шесть российских компаний («Газпром», «Иркутскэнерго», «Новатэк», «Татнефть», ФСК и «Центртелеком») впервые заполнили информационный запрос со стороны Проекта по раскрытию выбросов парниковых газов. Ряд компаний, включая «Северсталь» и «Лукойл», пользуются специализированными кредитными линиями ЕБРР и МФК, открытыми в целях повышения энергоэффективности и оказавшимися коммерчески весьма выгодными для кредиторов. И чем больше российских компаний двинутся по этому пути, тем больше у их ценных бумаг шансов попасть в инвестиционные портфели не только под этикеткой «сырье», но в номинации «устойчивое развитие».

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

От редакции: Дорогие жалобщики

Wed, 03 Mar 2010 21:00:00 GMT

Антимонопольная служба хочет брать деньги за рассмотрение жалоб предпринимателей. Точнее, если поток жалоб окончательно захлестнет ФАС, служба попросит правительство ввести госпошлину за этот вид услуг. С 2006 г., когда ФАС из собирателя копеечных штрафов превратилась в могущественную структуру, ведающую в числе прочего государственными закупками на 5 трлн руб. в год, жалобщики стали ходить туда в 12 раз чаще. В прошлом году служба рассмотрела 27 464 жалобы только на нарушения в ходе размещения госзаказа. Если дело так пойдет и дальше, службе придется полностью переориентироваться на работу с жалобами. Но необходимость платить госпошлину уменьшит число правдоискателей, аргументирует ФАС свою идею.

Логика в этом есть, если бы не одно обстоятельство: половина претензий обоснованна, признает служба. То есть правила госзакупок настолько несовершенны, что заказы в массовом порядке размещаются «нужным» людям за откаты. Значит, если не изменить сами правила, то поток предпринимателей, требующих справедливого распределения госзакупок, с каждым годом будет только расти. А плата за рассмотрение их жалоб станет солидным источником дохода. Это очень похоже на известный бизнес гаишников: когда они выставляют крайне неудобный дорожный знак и прячутся в кустах в ожидании нарушителя.

ФАС, похоже, открывает новую страницу административной реформы. Ведь если узаконить госпошлину за осуществление контрольных функций всех органов исполнительной власти в стране, бюджету не понадобятся доходы от нефтегазового экспорта. Только представьте: хочешь пожаловаться на решение налоговой инспекции в вышестоящую — плати, оспариваешь действия чиновника в прокуратуре — плати, хочешь обратить внимание ЦБ на некорректные действия банка — плати. Поскольку в нашей стране не редкость, когда один и тот же орган устанавливает правила игры и контролирует их выполнение, это будет настоящая золотая жила.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

«Выхода из кризиса еще не видно», - Антонио Фаллико, председатель совета директоров банка «Интеза»

Wed, 03 Mar 2010 21:00:00 GMT

Больше половины жизни Антонио Фаллико связано с Россией: от участника совета общества дружбы Италия — СССР и консультанта по Италии советского Госкомитета по внешнеэкономическим связям до руководителя представительства первого иностранного банка, который начал работать в России более 30 лет назад. А сейчас из небольшого даже по российским меркам банка «Интеза» Фаллико хочет построить банк, который войдет в десятку крупнейших в нашей стране.

— Как прошел кризисный год для головного банка Р Intesa Sanpaolo? Правление банка весной 2009 г. заявляло о возможности обращения за господдержкой, но осенью совет банка отказался от этой идеи. Почему?

— Год прошел хорошо, несмотря на кризис: за девять месяцев 2009 г. чистая прибыль Intesa Sanpaolo составила более 2 млрд евро. Активы банка превысили 630 млрд евро, из которых почти 380 млрд евро составили кредиты клиентам, в том числе более 100 млрд евро — кредиты малому бизнесу. Банк привлек депозитов на общую сумму 434 млрд евро. Таким образом, разница между привлеченными средствами и портфелем кредитов сейчас составляет более 55 млрд евро. Динамика развития удовлетворяет акционеров, по итогам года на акции будут распределены дивиденды. Сейчас банк Intesa Sanpaolo — самый ликвидный в еврозоне.

Что касается помощи, которую правительство предложило банковскому сектору Италии, — это было очень любезное предложение, но довольно дорогое. Государство было готово покупать облигации банков (их назвали Tremonti bonds по имени министра экономики и финансов Джулио Тремонти) с доходностью выше рыночного уровня. Поэтому высококапитализированные банки, как, например, наш, по политическим мотивам, конечно, рассматривали это предложение, но не заинтересовались им. Мы по показателю капитала всегда превышали установленные нормативы. Сейчас капитал банка приближается к 52 млрд евро. Только три итальянских банка, которые реально нуждались в повышении капитализации, воспользовались помощью.

— Как Intesa Sanpaolo рассматривает российский и украинский рынки? Не заставил ли кризис отказаться от экспансии в какие-то регионы?

— Intesa Sanpaolo не планирует покидать те рынки, на которых сейчас присутствует. И пристально смотрит на рынки, где могла бы увеличить свою долю.

Конечно, приоритет России для нас выше, как и доля российско-итальянского бизнеса. На Украине мы будем более активны при условии, что украинский рынок будет показывать хорошую динамику и российско-украинские отношения будут конструктивно развиваться. Пока оба этих условия выполняются не самым лучшим образом.

К сожалению, наш дочерний банк на Украине сейчас переживает трудности в той же мере, что и банковская система в целом. Мы ожидали этого по причине политической нестабильности. Но это временно, мы все равно планируем инвестировать в эту страну и укреплять принадлежащий нам там Правекс-банк. Надеюсь, что выборы принесут долгожданную стабильность в этой стране.

Возвращаясь к вопросу о кризисе: наш банк ни на день не прекращал кредитную деятельность, кредитовали и малый бизнес, и частных клиентов. Проблемы у нас есть, как и у всех, но мы их преодолели и даже планируем расти. Слияние двух наших российских банков не является следствием кризиса, оно было задумано еще три года назад для того, чтобы банк занял на рынке более заметное место.

— Возможно, группа хочет воспользоваться ситуацией и купить еще какие-то банки в России или на Украине, пока из-за кризиса цены низкие?

— Сейчас у нас нет предложений о покупке от конкретных банков. На 2010 г. наша задача — укреплять свои банки в России и на Украине.

— Возможно, кризис заставил группу пересмотреть свой взгляд на работу с какими-то отраслями бизнеса? Не появилось ли у вас, например, внутренних ограничений на работу с определенными секторами?

— У банка есть этический кодекс, по которому мы не финансируем опасные для экологии проекты (например, строительство фабрик, загрязняющих окружающую среду). Мы не финансируем производство и торговлю оружием, проекты, связанные с использованием наркотических средств. Эти и другие антисоциальные отрасли для нас табу. В этом году Intesa Sanpaolo вошла в список Corporate Knights, рейтинг 100 предприятий всего мира, которые отличаются своим социальным курсом и активной позицией в вопросах охраны окружающей среды. Мы единственные из итальянских компаний, кто попал в этот рейтинг. Не могу сказать, что нам пришлось от чего-то отказываться из-за кризиса.

— А приходилось ли Intesa Sanpaolo списывать большие объемы неоплаченных кредитов, как это делали крупные американские банки?

— Мы не делали списания, делали несколько реструктуризаций, потому что знаем, что кризисный момент пройдет. В частности, были реструктурированы некоторые крупные синдицированные кредиты, где мы участвовали вместе с 14-15 другими банками. Клиенты, которым были реструктурированы долги, добросовестно выполняют свои обязательства перед банком.

— Во многих странах, и в нашей в том числе, правительство озабочено ограничением размеров бонусов топ-менеджерам и директорам банков. А как с этим обстоят дела в Италии?

— Это очень актуальный вопрос. Совсем недавно верхняя палата итальянского парламента приняла решение о том, что размер годовых бонусов не может превышать 150 000 евро.

Это решение вызвало очень много споров. Многие считают, и я думаю, обоснованно, что это ограничение будет снято — законопроект предстоит рассмотреть еще и нижней палате парламента. Через некоторое время мы узнаем результат. Я лично считаю, что в этих вопросах должен быть здравый смысл: традиция платить бонусы по итогам года возникла в США, где люди привыкли к бонусам в $50-100 млн. Но в Европе никогда не было таких премий, тем более в консервативной Италии. Думаю, нужно стремиться к сдержанности.

— Собирается ли Intesa Sanpaolo платить бонусы топ-менеджерам за прошедший год?

— Я думаю, что да.

— Какую долю сейчас в общем бизнесе группы занимает его российская часть?

— Мы завершили объединение наших российских банков, и с 11 января КМБ-банк и ЗАО «Банк Интеза» объединены юридически. Но пока доля российского «Банка Интеза» в бизнесе группы бесконечно мала. Кроме этого, российский бизнес группы не ограничивается деятельностью дочернего банка. У Intesa Sanpaolo установлен лимит по операциям с российскими предприятиями и банками в размере около 2,5 млрд евро. Но на самом деле это ограничение номинально, фактически мы не ограничиваем себя на российском рынке. Установка такая — ищите хорошие сделки, здоровый бизнес, который приносит доход.

— А какие планы по росту вашего присутствия на российском рынке?

— У нас есть мечта: мы хотели бы войти в десятку крупнейших банков России. И я считаю, что мы можем это сделать, вопрос в сроках. Если мы будем развиваться органически, потребуется несколько лет, возможно, 5-6 лет. А если рыночная конъюнктура нам предложит покупки, тогда вопрос решится в 24 часа.

— Есть информация о том, что летом 2008 г. группа хотела приобрести российский Собинбанк. Почему расстроилась эта сделка?

— Информация немного неточна. Мы ответили на приглашение акционеров Собинбанка. Мы не просили у них права эксклюзивных переговоров и даже не дошли до оценки банка. Это очень хороший банк, мы уважаем его акционеров. Всего дважды мы встречались с владельцами банка и уже на второй встрече сказали, что, хотя банк очень хороший, это не то, что нам нужно. Мы маленький банк, и, если мы купим другой маленький банк, наша жизнь принципиально не изменится. Вот если бы Intesa Sanpaolo купила крупный банк, это было бы интересно. Банк нашего уровня мы покупать не планируем.

— То есть вы не исключаете возможности покупки какого-то крупного банка, чтобы сразу заметно увеличить российский бизнес?

— Это одно из наших желаний. Не всегда нам предлагаются возможности тогда, когда мы их ищем. Мы искали, и к нам многие обращались и продолжают обращаться. Но конкретных предложений, которые бы мы сегодня рассматривали, у нас нет. Из четырех банков, предложенных нам за последние полтора года, только в одном мы дошли до стадии due diligence, у нас были эксклюзивные переговоры, но по результатам оценки отказались от покупки — банк оказался слишком дорогим. Это был крупный банк, но я связан соглашением о конфиденциальности и не могу его назвать.

— «Абсолют банк», который принадлежит бельгийской группе KBC, был в числе предложенных вам?

— Нет.

— Вы говорили, что будете развивать в России новые направления, в том числе приват- и инвестмент-банкинг. Что вы планируете для этого делать?

— Для нас реорганизация — это в том числе внедрение новых продуктов. Для нас очень важное направление — розничный бизнес, не говоря о малом и среднем бизнесе, который исторически наша миссия. Но мы будем предлагать и все продукты для корпоративного бизнеса, в том числе лизинг, факторинг, форфейтинг и инвестиционный банкинг, структурное и торговое финансирование. Мы планируем сильно увеличить свое присутствие в этой группе продуктов, потому что это означает здоровую основу для розницы. Мы хотим продавать розничные продукты сотрудникам наших корпоративных клиентов, потому что наш розничный продукт не ориентирован на массы. «Интеза» даже и не думает конкурировать со Сбербанком, мы хотим сконцентрировать усилия на сегменте affluent — клиенте среднего класса с доходом, который позволяет покупать, например, жилье бизнес-класса, страхование жизни и медицинское страхование. Хотя страховых услуг мы пока не предлагаем, мы изучаем, какие продукты были бы интересны российскому рынку.

— КМБ-банк был ориентирован на малый и средний бизнес. Очень много этих предприятий в кризис закрылось, наверное, им было сложно и платить по кредитам. Но в отчетности банка отражается не такая уж высокая доля просроченных кредитов. С чем это связано?

— У нас были сложности, но нам повезло. Среди акционеров банка — ЕБРР с его большим опытом работы с малым и средним бизнесом, предложивший нам такую систему скоринга, которая очень помогла избежать потерь в кризис. Когда нас коснулась проблема долгов, мы использовали команду специалистов, которые смотрели не только на цифры в отчетности, но и работали с людьми. Это были и совсем мелкие предприятия, которые испытывали финансовые трудности, вплоть до семейного бизнеса. С каждым клиентом был установлен личный контакт, проблемные долги были реструктурированы, этот процесс длился почти полгода. В результате доля проблемной задолженности сильно сократилась. Мы, конечно, говорим о небольших цифрах. У нас доля кредитов малым предприятиям составляет примерно 80%. Не более 10% из этих кредитов были проблемными, сейчас мы снизили эту цифру до 3%.

— А как вы реструктурировали эти кредиты?

— Были увеличены сроки кредитов, мы не использовали платежные каникулы. Отталкивались от реальных потребностей заемщиков. И количество этих сделок небольшое. Через некоторое время мы поймем, насколько хорошо сработала реструктуризация.

— Некоторые банки накладывают ограничение на кредитование определенных отраслей, например строителей. А у вас это есть?

— В такой нестабильной ситуации на рынке мы, конечно, не за кирпичи, но у нас нет предубеждения ни к одному из секторов. Мы немного финансировали строительный сектор, небольшие проекты на 10-15 млн евро, и с ними не было проблем. Мы кредитовали и продолжаем кредитовать строителей.

— А вы сами не хотите что-то купить из строительных активов здесь?

— Банк мог бы купить, но для собственных нужд, а не в целях спекуляции. Например, здание, где мы сейчас находимся, — собственное, купленное банком в 2003 г. И даже сейчас оно стоит в семь раз больше заплаченной за него тогда цены.

— Как вы думаете, покажет ли объединенный «Банк Интеза» прибыль по итогам работы двух объединившихся банков в 2009 г.?

— Я лично очень высоко оцениваю работу обоих банков. Я не считаю, что кризис закончился, поскольку он не конъюнктурный, а системный. Вполне возможно, что дна кризиса мы уже касались, но выхода в то же время еще не видно. У меня нет пока итогов работы за год, но есть ощущение, что прибыль будет.

— А бонусы сотрудникам и менеджерам?

— Да, мы всегда придерживались политики премирования сотрудников. Это определяется индивидуально и зависит от каждого подразделения.

— Когда в 2005 г. вы покупали КМБ-банк, вы говорили о намерении через пять лет объединить оба своих российских банка. А одновременно и о том, что объединение вряд ли будет возможным без выхода ЕБРР из капитала КМБ-банка. Но доля ЕБРР в объединенном банке хотя и уменьшилась, но сохранилась. С чем это связано?

— У нас с ними исключительно хорошее соглашение. Реорганизация происходила с согласия ЕБРР, вместе мы установили коэффициенты обмена акций, в результате чего их доля в объединенном банке составляет 13,85%. Мы все очень довольны, мы очень уважаем ЕБРР как международную организацию, которая уже очень много сделала в России и продолжает инвестировать в страну. И, если они останутся, нас это устроит. ЕБРР даже хотел увеличить свою долю в банке, но переговоры по этому вопросу не ведутся, потому что для нас размер их участия в капитале не важен, важен их опыт.

— Сколько сама группа Intesa Sanpaolo хочет инвестировать в развитие банка здесь в следующем году?

— Intesa Sanpaolo поддерживает стратегическое развитие своего дочернего банка. Как я уже говорил, наша стратегическая цель — войти в десятку российских банков. В настоящее время головной офис предоставляет нам большую часть фондирования и помогает развитию информационных банковских технологий, а руководство департамента зарубежных дочерних банков курирует нашу работу, координируясь при этом с нашим новым председателем правления Юрием Владимировичем Тверским.

— У Intesa Sanpaolo есть большая коллекция живописи, русских икон, других предметов искусства. А сильно ли инвестиции в искусство помогают увеличить баланс банка?

— Нет, в процентном соотношении это мало, так как они отражаются в балансе не по рыночной, а по исторической стоимости. У нас, например, есть коллекция амфор VI в. до н. э., которые когда-то были занесены в бухгалтерские книги по стоимости около 1000 евро за штуку. У нас запрещено так повышать капитал.

Еще один пример: Intesa Sanpaolo владеет чуть более 30% акций Банка Италии (итальянский центробанк. — «Ведомости»). Но это, конечно, не рыночный актив. Можно сказать, это подчеркивает социальную роль банка в итальянской банковской системе. Председатель наблюдательного совета Intesa Sanpaolo пользуется исключительным правом выступать с речью на ежегодной генеральной ассамблее Банка Италии, на которой выступает кроме него только председатель Банка Италии.

— А откуда у Intesa Sanpaolo появилась коллекция русских икон? Это связано с личным вкусом кого-то из топ-менеджеров или акционеров?

— У нас большая коллекция русских икон, две из которых очень ценные, XIII в. Началась коллекция почти случайно, когда мы купили русские иконы с целью спасти от банкротства одного крупного итальянского антиквара. Но потом наша коллекция икон стала нашей миссией: была организована научная работа, мы реставрировали и систематизировали коллекцию. В этом нам помогали крупнейшие российские специалисты по древнерусскому искусству. Сейчас организована постоянная выставка части коллекции в принадлежащем банку дворце XVII в. в городе Виченце под Венецией. Вход в музей свободный, там проводятся выставки, семинары, концерты и другие мероприятия. Дворец посещали и крупные представители российской политической и культурной элиты.

Банкир-писатель

«Я очень люблю читать, люблю художественную литературу и очень люблю писать. Пишу я для себя и, конечно, по-итальянски. У меня уже был опыт публикации одной книги в России на русском языке. Сейчас готовится к публикации в Италии мой роман, и уже есть заметки для написания нового. В романах всегда есть чему научиться. Я часто думаю о том, что мы в жизни упускаем иногда ощущение момента. А в романах и рассказах есть возможность как будто бы прожить много жизней. Так, в бумаге мы находим бесконечность. Я сицилиец и очень люблю произведения Луиджи Пиранделло. Он мой любимый писатель, лауреат Нобелевской премии, драматург, произвел буквально революцию в театре. Его читают и ставят в Европе, произведения переведены и изданы и в России — например, “Шесть персонажей в поисках автора”. Очень люблю Джеймса Джойса, его “Улисса” я прочел трижды: первый раз читал в 18 лет и ничего не понял, потом — в 24-25 лет и чувствовал себя счастливым от мысли, что понял хоть что-то, а прочитав три года назад, думаю, что понял только процентов 10. Если мне удается, люблю посещать выставки. Мне нравятся уличные художники, поэтому, когда я путешествую, я свожу с ума своих сотрудников желанием побывать на площадях в любую погоду».

Где живет Фаллико

«У меня небольшая квартира недалеко от здания банка, и самое главное для меня — это то, что я пешком могу дойти до работы, даже когда немного просплю. Это позволяет мне экономить силы. Плюс жить в районе Китай-города очень приятно. Моя семья живет здесь, со мной. А в Италии у меня есть дом в Вероне, одном из самых прекрасных старинных городов Италии».

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

«У меня было трудное и одинокое детство», - Синтаро Цудзи, основатель и президент Sanrio

Tue, 02 Mar 2010 21:00:00 GMT

Всего Цудзи придумал около 450 персонажей, которые создали ему бизнес с оборотом $770 млн. Основанная им компания Sanrio производит поздравительные открытки и различные сувениры с принадлежащими ей героями, а также активно торгует франшизой на их изображение на всем, что только возможно, — от полотенец до тостеров.

Сам Цудзи носит галстук, наручные часы и запонки с Hello Kitty. В остальном он выглядит сугубо официально: строгий пиджак, безупречно приглаженные волосы. Он родился в 1927 г. в г. Кофу префектуры Яманаси в зажиточной семье, занимавшейся ресторанным и гостиничным бизнесом. Когда Цудзи было 13 лет, его мать умерла от лейкемии. Воспитанием тинейджера занялись родственники, считавшие запугивание одним из лучших педагогических приемов. «У меня было трудное и одинокое детство», — признался Цудзи изданию The Japan Times online.

Вторая мировая война подходила к концу, когда Цудзи окончил школу: «Я писал любовную прозу. Но в те времена старшеклассникам это было непозволительно. На дворе стояла эпоха милитаризма <...> если бы я поступал на литературный факультет, меня немедленно призвали бы [в армию]!» В итоге в 1945 г. Цудзи начал изучать химию в технологическом колледже Kiryu (сейчас входит в Университет Гунмы). «В этой науке вы смешиваете один элемент с другим и — бум! — из этого рождается что-то новое. Я нашел в этом некую романтику», — рассказывал он.

Юный химик наладил с друзьями производство мыла, заменителя сахара, соевого соуса с усилителем вкуса глутаматом натрия и множество других вещей. «Когда я вернулся в родную Яманаси, денег у меня были полные карманы!» — с удовольствием вспоминает он. Но с бизнесом он завязал и устроился чиновником в местную префектуру. Через 11 лет Цудзи решил вернуться в бизнес.

Семья губернатора префектуры Яманаси, на которого до этого работал Цудзи, занималась производством ликеров, так что сначала по их настоянию Цудзи попробовал открыть магазин по продаже алкоголя в Токио. Это дело пришлось Цудзи не по душе: мало того что не пил, но и с трудом мог поднять коробку с десятком 1,8-литровых бутылей ликера. «Я подумал, что, если даже не могу носить продукт, которым должен торговать, мне не место в этом бизнесе». Он вернул губернатору лицензию на торговлю алкоголем. Это настолько того разгневало, что он запретил бывшему чиновнику въезжать на территорию префектуры Яманаси.

И тогда Цудзи решил продавать нечто большее, чем просто полезные в быту вещи. «Я задумался о бизнесе, который укрепляет дружбу. Это привело меня к идее подарков — они делают людей счастливее», — говорит он, признавая, что во многом на его выбор повлияли детские воспоминания. Цудзи отправился в школу, где учился его сын, и выяснил, что из 35 учеников подарки на день рождения получили всего трое, да и те — от своих матерей.

10 августа 1960 г. была основана Sanrio, которую Цудзи возглавляет уже полвека. В 1962 г. Цудзи выпустил свой первый персонаж — Клубничку. Клубничка красовалась на канцелярских принадлежностях, посуде и одежде, которые продавала Sanrio. В 1969 г. открылся «Клубничный магазин» в Сан-Франциско, а через два года магазин подарков компании появился в Токио. В конце 70-х Цудзи решил выяснить, какие образы эмоционально близки людям, не оставляют их равнодушными, проникая в душу и сердце. Он провел глобальное исследование по всему миру и выяснил, где зарыт клад. Оказалось, что любимые персонажи людей — животные, из них на первом месте собаки, кошки и медведи. Дикие животные (слоны, жирафы и т. д.) спросом не пользовались, как и птицы — за исключением сов. Насекомые тоже оказались в аутсайдерах, как и морские животные, включая рыб и дельфинов. Среди цветов лидерами оказались розы, фиалки и маргаритки.

Цудзи нанял 20 дизайнеров, вместе с которыми создал три персонажа — кошечку, медведя и кролика. Лучше всего распродается продукция с изображением кошки — Hello Kitty.

В 1975 г. вышло первое аниме компании — 28-минутный мультфильм Little Jumbo. Цудзи считает, что его персонажи успешны, так как несут в себе некое послание. У Hello Kitty, по его словам, есть три идеи: «Она kawaii [симпатична, очаровательна — япон.], так что нравится всем, она носит ленточку, а ленточка — это нечто, связывающее людей, некий знак дружбы. У Kitty нет рта, так что ей приходится брать вас за руку и помогать вам. Очарование, дружба, помощь друг другу — вот послания Hello Kitty».

Они же вполне отражают ценности самого Цудзи: Sanrio изо всех сил пытается избегать конфликтов, даже если другие зарабатывают на ее собственности, как это происходит с многочисленными китайскими подделками Hello Kitty. «Мы — дружелюбная компания, так что, даже если в Китае и процветает пиратство [нашей продукции], мы на это не обращаем внимания», — ранее говорил Цудзи.

Но такому миролюбию, кажется, приходит конец. Недавно Цудзи заявил, что Китай уже достаточно развился, может выпускать собственную продукцию и нести большую ответственность. По его словам, после окончания выставки «Экспо-2010» в Шанхае в октябре нынешнего года Sanrio начнет судебное преследование пиратов.

Персонажи Sanrio проникли во все страны земного шара. В прошлом году 24% продаж и более половины операционной прибыли компания получила за пределами Японии. Но китайцы — не единственные, кто подделывает продукцию Sanrio. Поэтому, несмотря на, казалось бы, грамотную бизнес-модель (наклеить Hello Kitty на какую-нибудь коробку для завтрака стоит копейки, но приносит неплохие деньги, тем более все авторские права защищены), компания с трудом зарабатывает. В этом году она ожидает операционную прибыль в $67 млн при выручке почти в $770 млн. Прогноз по чистой прибыли — $29,7 млн.

Впрочем, главная причина того, что Sanrio не приносит своим акционерам столько прибыли, сколько могла бы, в очередной идее ее основателя. На этот раз — убыточной. В 1990 и 1991 гг. Цудзи основал два тематических парка — Puroland и Harmonyland.

Puroland — дворец Hello Kitty в западном пригороде Токио. «В Puroland можно повстречаться с живой Hello Kitty, но этот проект приносит убытки», — признает Цудзи, замечая, что в следующем году из-за окончания 20-летнего срока амортизации парк принесет куда меньше потерь.

Он не соглашается закрыть оба парка, потому что «прибыль — это не только деньги». Цель Sanrio — не сделать ее акционеров богаче, говорит Цудзи: «Самое главное для нас — наши работники, на втором месте — партнеры-производители, затем клиенты, покупающие нашу продукцию, и потом — акционеры, именно в таком порядке расставлены наши приоритеты».

Цудзи презрительно относится к людям, для которых доходы значат больше, чем собственно то, чем они занимаются. «Я не получаю гигантской зарплаты, как американские финансисты, потому что для меня и моих партнеров на первом месте всегда стоит дружба — друг с другом и с окружающим», — говорит он.

Формально компанией руководит сын Синтаро Цудзи, но на деле именно основатель Sanrio до сих пор в свои 83 года полностью контролирует весь бизнес. Около 10.30 Цудзи завтракает и к полудню добирается до работы. Вечером просматривает отчеты из 40 важнейших магазинов компании. Они поступают до двух часов ночи, так что Цудзи часто ложится не раньше четырех утра. По средам и субботам Цудзи на своем автомобиле отправляется в Puroland. Сейчас офис Цудзи прямо источает дружелюбие. Он увешан красивыми открытками ручной работы, в которых каждый отдел компании поздравляет Цудзи с днем рождения или благодарит за выплату бонусов. «Даже когда я уйду из компании, надеюсь, что заложенные мной ценности дружбы, очарования и заботы друг о друге сохранятся», — говорит создатель Hello Kitty.

КНИГИ И ФИЛЬМЫ

Цудзи увлекается написанием книг для детей. В 2006 г. вышли его «Сказки глубины» — там мальчик, потерявший свою детскую любовь из-за тяжелой болезни, воссоединяется с ней благодаря помощи морской черепахи. А в 1978 г. кинолента «Кто такие Де Болты и где они взяли 19 детей», исполнительным продюсером которой был Цудзи, получила «Оскара» как лучший документальный фильм.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Цифра недели: 160 млрд руб

Tue, 02 Mar 2010 21:00:00 GMT

Единороссы к воде неравнодушны: все им хочется с ней сделать что-то кардинальное. Первым водным застрельщиком в «Единой России» стал знаменитый единоросс мэр Москвы Юрий Лужков, который прославился книгой о повороте рек. Вторым тему подхватил председатель Госдумы Борис Грызлов с партийным проектом «Чистая вода». Водяные единороссы добились своего: по поручению лидера партии председателя правительства Владимира Путина чиновники из Минэкономразвития написали государственную программу с одноименным названием «Чистая вода» и даже внесли ее в правительство. Премьерское прикрытие дает программе быстрый ход. «Чистая вода» Путиным еще официально не подписана, зато в ЕГРЮЛ уже зарегистрированы органы для реализации водных мер. Четвертого декабря прошлого года Путин подписал постановление о разрешении некоммерческому партнерству «Российское водное общество» на использование в его названии наименований «Россия» и «Российская Федерация», и уже 24 декабря это партнерство получило запись в реестре. Кстати, учредителем № 1 у этого общества числится питерское ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга». Без питерских корней в таких делах никак не обойтись.

Паспорт «Чистой воды» производит впечатление даже на видавших виды минфиновцев: из федерального бюджета должно выделяться по 20 млрд руб. в год, и так восемь лет подряд — до 2017 г. Итого получается 160 млрд руб. за время действия программы. 20 млрд в год — очень приличный кусок казны, когда речь идет об одной программе. Например, комиссия по модернизации под руководством президента Дмитрия Медведева на продвижение всех своих проектов в этом году из федерального бюджета получила в два раза меньше — только 10 млрд руб. Выходит, модернизация всей страны должна обойтись вдвое дешевле улучшения качества питьевой воды.

Для президента водная тема тоже не чужая, он дал конкурирующее «Чистой воде» поручение: написать федеральную целевую программу, направленную на обеспечение охраны природы озера Байкал. Правда, Минприроды оказалось не таким расторопным, как Минэкономразвития, и пока не подготовило ни паспорта программы, ни концепции.

Водная тема обещает быть у функционеров если не такой модной, как модернизация и инновации, зато, похоже, гораздо более прибыльной.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Глобалист: Спорт низких достижений

Tue, 02 Mar 2010 21:00:00 GMT

Грозовые тучи вокруг провального выступления российской сборной на Олимпиаде в Ванкувере — обратная сторона завышенных ожиданий по поводу спорта высших достижений, которые в последние годы активно подогревались самими властями.

Не было бы никакого шума, если бы вопрос побед в международных соревнованиях с подачи самой же власти не муссировался чуть ли не как главный фактор национального престижа, символ «вставания страны с колен». К тому же спорт — то немногое, что оставили обществу, у которого в последние годы систематически отнимали открытую политику, гражданские и политические права, возможность критиковать власть.

А тут и канал «Спорт» прикрыли, и Олимпиаду проиграли. Что народу остается?

В случае с поражением на Олимпиаде, как и в тысяче других примеров, мы наблюдаем подтверждение банального тезиса: большие деньги и жесткая вертикаль управления не всегда приводят к результатам. Точнее, в современных российских условиях никогда не приводят. Скажем, в федеральном бюджете на физкультуру и спорт в 2009 г. было выделено около 17 млрд руб. против всего 954 млн руб. в 2000 г. Из этих средств 2,8 млрд руб. пошло на финансирование участия наших сборных команд в международных соревнованиях и деятельности центров спортивной подготовки сборных.

Большие деньги. А результат-то где? В финал чемпионата мира по футболу так и не вышли, результаты на Олимпиадах в 2000-х последовательно ухудшаются. Пропаганда, конечно, сейчас опять попытается списать все на «проклятые 90-е», но эта ссылка несостоятельна — многие наши олимпийцы в 2000-м еще в школу ходили, а с тех пор уже 10 лет прошло.

Другой вопрос — построение в спорте жесткой вертикали управления, где всем заправляет армия чиновников от спорта, а не независимые профессиональные спортивные федерации.

Собственно, эта система — репродукция той вертикали, которая выстроена в стране в целом. Можно 100 раз уволить Мутко или Тягачева, но система не работает. А страна в результате проигрывает.

Мысли о том, что будет в 2014 г. в Сочи, хочется гнать подальше. Пока что там в активе смытый штормом грузовой порт, прорыв грунтовых вод в строящийся тоннель совмещенной трассы Адлер — Красная Поляна, смытие строительной техники и людей в устье реки Мзымты, обрушение временного моста через Мзымту из Адлера в Имеретинскую долину, затопление центра Адлера из сломанного олимпийскими строителями водовода. Плюс пугающая перспектива строительства основных олимпийских объектов в илистой пойме Имеретинской низменности, где геологи искали-искали твердые породы на 80 и более метров вглубь, но так и не нашли.

Непонятно, состоится ли вообще Сочинская олимпиада, не говоря уже о безрадостных перспективах выступления там нашей сборной с учетом Ванкувера. Надо, наверное, срочно выделить побольше денег или построить пожестче вертикаль.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Дискуссия о модернизации: Страх перестройки

Tue, 02 Mar 2010 21:00:00 GMT

Дискуссия, развернувшаяся вокруг проблемы модернизации, выявила важную особенность. Еще совсем недавно спор велся между теми, кто считал необходимой лишь «технологическую модернизацию», и сторонниками комплексной модернизации, включающей политический компонент. Аргументы приверженцев только «технологической модернизации» напоминают известную фразу «лучшего министра обороны» Павла Грачева, ответившего на вопрос о военной реформе примерно так: реформа, конечно, нужна, но на базе танка Т-72 (имея в виду разработку на его основе нового основного боевого танка Т-90). Иными словами, никакие мудрствования о профессионализации армии нам не интересны, достаточно усовершенствовать технику, и все проблемы будут решены.

Сейчас споры идут на другом уровне — о темпах и глубине возможных политических изменений, причем «политизация» дискуссий идет быстро. Достаточно привести один пример. В 2008 г. на Красноярском форуме тогда еще кандидат в президенты Дмитрий Медведев выдвинул программу модернизации из четырех «и»: институтов, инфраструктуры, инноваций, инвестиций. В прошлом году на этом же форуме проблемы модернизации обсуждались активно, но политическая составляющая была выведена за скобки. Прошел еще один год, и на форуме всерьез говорят о политике, и на экспертной группе по институтам сделан вывод: политическая система нуждается в коренных изменениях. Существует мнение, что дискуссии — это пустое сотрясание воздуха. Такое мнение ошибочно — характер споров связан с определением вектора не только общественных настроений, но и политического курса руководства страны. Только сейчас в качестве инициатора перемен выступает власть, а элиты, как показали не только личные наблюдения, но и опубликованное в прошлом году исследование Михаила Афанасьева, в большинстве своем готовы воспринять модернизационные сигналы, исходящие от власти. Степень их консервативности нередко преувеличивается, что связано с особой «политкорректностью» российского элитного слоя, его повышенной политической осторожностью после дела ЮКОСа.

Понятно, что проблема темпов политической модернизации является крайне значимой. Сразу необходимо отметить, что точка зрения о приоритетности политики над экономикой в российском модернизационном процессе наших дней является маргинальной. Действительно, слишком быстрые преобразования могут привести к политической дестабилизации. Однако более популярен другой взгляд — политические изменения, конечно, нужны, но проводить их надо, двигаясь вперед даже не по сантиметру, а по миллиметру, в противном случае можно обвалить страну, как это уже произошло в горбачевские времена.

Страх перестройки силен в российской элите, хотя и относится в значительной степени к числу иррациональных, связанных с драматическим личным опытом целого поколения — отсюда и частично сознательные, частично инстинктивные «охранительные» тенденции. Однако «фантомные боли» надо преодолевать — в XIX в. реакция Александра III лишь заткнула котел, который взорвался при его сыне. Опыт перестройки в действительности также свидетельствует о том, что промедление с реформами в «золотой» брежневский век оборачивается системными проблемами, когда планомерное ускорение, начатое с двадцатилетним опозданием, действительно превращается в катастрофический обвал. Складывается впечатление, что все российские модернизации были запоздалыми и половинчатыми.

Кроме того, есть принципиальное сущностное отличие России от горбачевского СССР. Достаточно сказать, что современное российское общество мало напоминает советских людей, мечтавших о чуде (чтобы жить, как в Швеции, зарабатывать, как в США, а экономика развивалась, как во время японского «экономического чуда»). Современный россиянин более ответственен и рационален, он значительно лучше понимает свои реальные интересы, насытился популизмом. Перестроечные годы были периодом кризиса советского среднего класса, чувствовавшего, что у него земля уходит из-под ног, что привычной жизни скоро придет конец. Привычная система ценностей разваливалась, на ее месте возникал мировоззренческий хаос, молодежь эпатировала старшее поколение формулировками типа: «Вот бы нас немцы завоевали, пили бы сегодня баварское пиво, а не жигулевское». Достаточно сравнить эту картину с современными общественными настроениями, чтобы понять все различие ситуаций — нынешней и двадцатилетней давности.

Страх перестройки влияет и на отношение не только к темпам политической модернизации в целом, но и к конкретным мерам, например в партийной сфере. Например, кто может внятно ответить на вопрос о том, почему сейчас нельзя создать реальные возможности для появления новых политических партий? Для этого надо снизить минимальную численность членов не до 40 000-45 000, а до 10 000, как было раньше (между прочим, не в 1990-е гг., которые сейчас принято ругать, а по закону, принятому в 2001 г., в президентство Владимира Путина). Опасность того, что будут вновь плодиться «диванные» партии, не стоит преувеличивать. Механизмов не допустить оппозиционеров до выборов и сейчас предостаточно: насчитать 101% брака в подписях, придраться к запятым в протоколах партконференций — набор можно продолжать. А вот механизмов выражения новых общественных интересов через партии и выборы становится все меньше — недаром все, начиная с президента, жалуются, что у оппозиции нет своих идей и программ. В итоге партийная система станет менее зарегулированной, более легитимной, чем сейчас. Разумеется, «Единой России» в этом случае придется столкнуться с более жесткой конкуренцией, но ее пребывание в искусственно тепличных условиях не способствует ее нормальному развитию как партии, а не части государственного механизма.

То же самое относится к избирательному барьеру, который может быть безболезненно снижен до 5%, чтобы партии, за которые голосуют миллионы россиян, не оказывались в «полупроходной» зоне с постоянной опасностью перейти в печальный разряд внепарламентских. Понятно, что меры по принудительному сокращению количества партий и повышению избирательного барьера были приняты под влиянием представлений о том, что в России сегодня-завтра может произойти оранжевая революция по украинскому образцу. Сейчас уже всем ясно, что этой опасности нет. А многие справедливо считают, что ее не было изначально из-за совершенно иных настроений российских средних слоев по сравнению с украинскими.

Кстати, существующее мнение о том, что у российской модернизации не хватает сторонников, основано на реально имеющем место скептическом отношении средних слоев российского общества к обещаниям политиков. Однако этот скепсис — оборотная сторона рационального подхода, лишенного легкомысленных ожиданий молочных рек и кисельных берегов. Недавно Центр политических технологий провел исследование отношения средних слоев к модернизации. Из него следует, что люди не против изменений, но они хотят почувствовать, что модернизация имеет отношение к ним непосредственно, воспринять ее личностно. Если они увидят, что в результате действий власти стала лучше работать судебная система, что за правдой не надо больше ехать в Страсбург, что милиционеры стали больше походить на кинематографического Шарапова, чем на реального Евсюкова, то станут сознательными сторонниками модернизации.

Не стоит пренебрегать и конкретными яркими действиями, которые будут иметь демонстрационный эффект (вроде недавней реакции Медведева на смерть в следственном изоляторе юриста Магнитского). Также необходимо наличие четких ориентиров на то, что может сделать каждый гражданин. Речь идет, разумеется, не о «руководящих указаниях», а об определении условий, в которых человек может проявлять собственную инициативу. Люди должны почувствовать значимость своей позиции для государства, преодолеть свойственное еще советскому обществу «отчуждение» от него. Тогда российская модернизация получит осознанную широкую поддержку.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

От редакции: Границы картинки

Tue, 02 Mar 2010 21:00:00 GMT

Правительство Афганистана ввело в стране цензуру. Отныне афганским и иностранным журналистам под страхом изъятия аппаратуры и ареста запрещено передавать прямые репортажи с мест террористических актов талибов. Они, по мнению чиновников, провоцируют новые атаки. Это не чисто афганская проблема: ограничение работы журналистов в зонах боевых действий и горячих точках носит систематический характер.

С августа 2009 г. правительство Ирака контролирует интернет, там действует и введенная в 2003 г. военная цензура США. В России спецслужбы и военные ограничивали работу СМИ в Чечне, Беслане и в местах контртеррористических операций в других районах.

Чиновники и военные часто оправдывают попытки поставить под контроль работу журналистов тем, что их репортажи и статьи раскрывают военную тайну, подогревают интерес к противнику, транслируют и тем самым пропагандируют его идеи. Разумеется, секреты военных и спецслужб должны строго охраняться. Однако в целом конфликт интересов между госструктурами и СМИ выглядит надуманным. Вторые заинтересованы в разгроме террористов, который невозможен, пока террористы пользуются массовой поддержкой. Эта поддержка сократится, когда обыватели получат объективные сведения об идеологии и кровавой практике экстремистов, а власти — информацию о причинах, порождающих террор. Цель журналистов — найти и опубликовать эти материалы. СМИ и журналисты должны руководствоваться принятой в 2002 г. резолюцией ЮНЕСКО «Терроризм и средства массовой информации», которая запрещает журналистам предоставлять эфир и газетные полосы боевикам.

Попытки ограничить работу журналистов в горячих точках часто дают обратный эффект. Обыватели восполняют недостаток данных слухами о жертвах среди мирных жителей и потерях военных, продвинутые люди черпают сведения с сетевых ресурсов боевиков, которые трактуют события в свою пользу. Власти рискуют лишиться независимого источника информации о положении дел в горячей точке. Все это может обернуться проигрышем войны при нарисованной в официальном эфире благополучной картинке. Правда, картинка для властей едва ли не важнее реальной победы.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

«Так можно и «Мосэнерго» сделать банкротом», - Игорь Артемьев, руководитель Федеральной антимонопольной службы

Mon, 01 Mar 2010 21:00:00 GMT

Второй раз подряд Игорь Артемьев дает интервью «Ведомостям» после резкой публичной критики в его адрес. Первый раз это было в 2008 г. Тогда его давний знакомый по Петербургу — премьер Владимир Путин заявил, что ФАС «пора проснуться», иначе будут кадровые решения (рост цен на авиакеросин зашкаливал). А на днях президент Дмитрий Медведев — по жалобе предпринимателя — поручил разобраться, нет ли у Артемьева нарушений в конкурсах на электронные госзакупки. Артемьев не унывает, он говорит, что претензии есть всегда, и часто необоснованные. А его цель неизменна — сделать ФАС таким же серьезным регулятором, как антимонопольные ведомства ЕС и США, для чего, к примеру, нужно закончить громкие дела против нефтяников, чтобы они еще 100 лет вспоминались россиянами.

— У ФАС много громких дел, много начисленных штрафов — почти 29 млрд руб. за 2009 г. А сколько дел выиграно в судах, сколько перечислено штрафов в бюджет?

— Мы выигрываем 85% дел в судах. Это самый высокий показатель по прошлому году по сравнению со всеми остальными органами власти. А поступления в бюджеты — 1,08 млрд руб. (в 2008 г. — 1,3 млрд. — «Ведомости»). Но самые крупные штрафы впереди, судебные баталии по ним еще идут.

— Самый крупный заплаченный штраф?

— От «Мечела» — около 800 млн руб. по истории с углем.

— Почти 26 млрд руб. — штрафы нефтяникам за завышение цен в 2008-2009 гг. Но далеко не по всем делам ФАС пока выиграла, бюджет получил только около 130 млн руб. Не планируете менять аргументацию?

— Суды не опровергают нас в главном — по цене. Да, некоторые судьи говорят: «Знаете, вы неправильно определили географические границы рынка». И отменяют наши решения. Я сейчас не говорю, прав суд или нет, мы с уважением относимся к третьей власти. Но даже если суд по этим основаниям отменит наши отдельные решения, мы ведь можем пересчитать и уточнить эти данные и подать новые иски. Тем более что срок давности по нашим составам правонарушений составляет три года.

— Будете бороться до последнего?

— Это историческое дело для нашей страны. Его можно сравнить с делом Рокфеллера в США. При положительном для нас результате оно будет вспоминаться и через 100 лет как ключевое в вопросе антимонопольной политики в России. Империю Рокфеллера «разрезали», заставили конкурировать, выполнять антитрастовые законы, с гигантскими штрафами и уголовной ответственностью. И сейчас у них порядка 2000 нефтяных компаний, ровно в течение суток цена на бензин меняется вслед за ценой на нефть.

— Вам нужен тот же эффект?

— Мы еще не стали таким макроэкономическим регулятором, как, скажем, антимонопольные органы Евросоюза и США. Но двигаться надо именно в этом направлении. А для этого нужно, чтобы весь наш персонал, включая руководителей территориальных органов, не боялись, например, против губернаторов возбуждать дела. Вы кому-нибудь скажите пять лет назад, что он будет возбуждать дело против губернатора — он вам скажет: «Да вы чего?!» А сейчас тысячи таких дел. История с нефтяными компаниями еще не закончилась, нам нужна практика, чтобы изменить отношения в целой отрасли. Потому что бороться с «тараканами и мышевидными грызунами» — достойное занятие за нашу зарплату и примерно ей соответствует, но нашей экономике нужны крупные изменения в области демонополизации, чтобы жизнь в стране менялась к лучшему.

— Третья волна нефтяных дел не планируется?

— Нет. Пока нужно закончить эти, посмотреть, что мы сделали не так. Пусть суды нас поправят. А затем будем снова двигаться по тому же компасу.

— Какие приоритеты у ФАС на этот год?

— Как и в прошлом году, картели, нарушения госвласти и монополизм крупных госкомпаний. Только в 2010 г. мы больше внимания должны уделять качеству расследований. Поэтому количество дел уменьшим.

«Мало не покажется»

— Вы не раз говорили: государство — самый большой нарушитель свободного предпринимательства. Все в силе?

— На мой взгляд, сейчас ситуация несколько изменилась. Если сравнивать с прошедшим трехлетним периодом благоденствия, то все крупные монополии находятся в убытках или близко к ним. В политической иерархии значение госмонополий существенно снизилось: второй антимонопольный пакет поддержан высшим руководством страны и принят в жестких формулировках. Когда штраф был 500 00 руб., никто особо не реагировал: ну ходил кто-то там с посохом, говорил, что все неправильно делается. Теперь оборотный штраф — это реальная угроза, его нужно показывать в отчетах, предупреждать инвесторов о возможных судебных приказах, дисквалификации, уголовной ответственности. И дело не в том, чтобы выиграть все суды. Когда мы имеем право наложить штраф в 15% оборота, хватит и одного раза: штраф за злоупотребление будет для монополии такой, что мало не покажется.

— Но публично большого волнения госкомпании не проявляют.

— Они стойкие и очень серьезные. Как когда-то ЦК КПСС и Политбюро. Вы видели хоть одну улыбку членов Политбюро? Когда я увижу улыбающегося гендиректора монополии, пойму, что, возможно, это уже другое качество управления.

— Госкорпорации собираются реформировать. А как с госмонополиями? Когда «Газпром» разделят на транспортную и добывающую компании?

— Когда у нас закончится государственно-монополистический капитализм. В Японии процесс демонополизации активно проходил в 40-50-е гг., в Корее — в 70-80-е и продолжается поныне. Сегодня антимонопольная политика в головах всех руководителей государства. Нет ни одной дискуссии, где бы не произносились слова: «А что при этом будет с конкуренцией?» Но вопрос о разделении «Газпрома» пока не стоит.

— Многие эксперты говорят, что с 2009 г. полномочия ФАС стали избыточными, антимонопольное законодательство — жестче, чем на Западе. Особенно в части поправок в Уголовный кодекс.

— Ну что вы. В США минюст и американский суд 32 руководителя компаний отправили в тюрьму за картели в прошлом году! А в Европе штрафы в разы выше наших.

— А ФАС еще не передавала дела по картельным сговорам в прокуратуру или Следственный комитет?

— В принципе, нам все процессуальные правила позволяют уже после принятия ФАС решения о наличии картеля направлять материалы в правоохранительные органы для рассмотрения вопроса о возбуждении уголовного дела. Но наши решения, естественно, будут оспариваться в судах — вплоть до Высшего арбитражного. Пока суды будут проверять нашу правоту, бизнесмен уже будет сидеть. Так быть не должно. Поэтому недавно мы решили, что, пока суд во всех инстанциях не подтвердит нашу позицию, ни один документ из ФАС не должен уходить в правоохранительные органы. Мы закрепим это в совместном приказе с МВД. (В проекте доклада Артемьева об итогах 2009 г. говорится, что территориальные управления ФАС все же передали в правоохранительные органы материалы шести дел, но представитель службы объяснить это не смог, отметив лишь, что все дела будут на контроле. — «Ведомости».)

— В 2011 г. что-то может быть передано в правоохранительные органы?

— Да, обязательно.

— А сколько сейчас подобных дел слушается в судах — потенциальных уголовных?

— Всего в судах около 200 дел по картельным сговорам и согласованным действиям, около 15 — тяжких, по которым можно обсуждать уголовную ответственность. А с учетом территориальных управлений — два-три десятка. Например, пять дел — по нефтяным компаниям в конкретных регионах.

«Где-то наказание чрезмерно»

— Вы готовите поправки в закон о конкуренции?

— У нас в этом году будет около 40 поправок. Мы в постоянном диалоге с лучшими практиками мирами, смотрим, что у них и что у нас. Они нам говорили, что у нас хорошее законодательство, но есть несколько проблем. Где-то наказание чрезмерно, где-то надо более четко сформулировать состав преступления. Мы это сделаем.

— То есть наше законодательство в чем-то жестче зарубежного?

— Есть картели, где заключается ценовой сговор, а есть согласованные действия: одна компания подняла цены, а вторая, не договариваясь с первой, без всяких экономических причин — вслед за ней. Да еще публикует прогноз своих цен, чтобы все на них ориентировались. Сейчас за это идет такое же наказание, как и за картель. Но это менее опасное нарушение, поэтому мы предлагаем из ст. 78 УК это наказание убрать, т. е. декриминализировать такие действия, сохранив за это оборотные штрафы.

— Какие еще принципиальные поправки планируются?

— Есть такое понятие, как «запрещенная координация»: если к компаниям-конкурентам вдруг приходит некое лицо — какая-нибудь ассоциация или госслужащие, — собирает их и говорит, что цены, ребята, мы будем держать на таком-то уровне. С компаниями все понятно: их можно наказать за картель. А организатор сам не производит и не продает — какой оборотный штраф можно с него взять? Кроме того, понятие «координация» сегодня расплывчатое. Наши поправки просты: если действия координатора привели к созданию картеля или к двум самым опасным и запрещенным вертикальным соглашениям, то только это называется координацией. И только за это физическое лицо или ассоциация могут получить соответственно уголовную ответственность, дисквалификацию и оборотный штраф. В остальных случаях за это никаких наказаний не будет.

— А почему в ряде дел, например по подключению дач к электросетям, стали появляться фиксированные штрафы, а не оборотные?

— С 1991 г. у нас действует статья за злоупотребление доминирующим положением. В ней два состава нарушений. Первый — доминант ограничивает конкуренцию, и тогда, как и во всем мире, за это применяется штраф на 1-15% с оборота. А есть отказ в заключении договора или иное ущемление интересов контрагента — без ограничения конкуренции. Это, например, дачник, которого не подключают к сетям. Сейчас в законе у нас и здесь штраф 1-15% от оборота. А если ущемили интересы 100 дачников или если я рейдер и найму 100 дачников? Так можно и «Мосэнерго» сделать банкротом. Поэтому мы уже сегодня объединяем несколько фактов нарушений в одно дело и выносим только один штраф. Но лучше ввести фиксированный штраф — например, в размере 1 млн руб. Такие поправки нами подготовлены.

«Максимально аккуратно»

— В 2009 г. Altimo договорилась с норвежской Telenor о слиянии «Вымпелкома» с украинским «Киевстаром», сделка одобрена правительством. Но готовится также консолидация 69% «Мегафона» в СП Altimo и TeliaSonera. В январе вы говорили, что приветствовали бы выход Altimo из одного из этих операторов. Рассматривается ли уже вторая сделка?

— Пока идет только аналитическая работа. По сделке с «Вымпелкомом» у нас претензий нет: конкуренция на рынке достаточно высока. Кроме того, «Вымпелком» получает от нас предписания и выполняет их. Ходатайства по второй сделке нет. И решение будет зависеть от того, каким будет соглашение Altimo и TeliaSonera по совместному управлению «Мегафоном». Мы же, исполняя наше законодательство, постараемся не допустить соглашений, которые привели бы к монополизации бизнеса.

— А если будет максимальный вариант, Altimo получит возможность существенного влияния на «Мегафон»?

— Если речь пойдет о возможности прямого контроля, мы обязаны будем запретить такую сделку.

— Как ФАС относится к будущей передаче авиаактивов «Ростехнологий» под контроль «Аэрофлота», обсуждается ли эта сделка?

— Пока ходатайства нет. Но я рассматриваю эту сделку как возможную, но с жестким предписанием. Мы будем требовать от Минтранса и самого «Аэрофлота», чтобы на его линиях появились конкуренты — с долей не меньше 50%. Но регулирования тарифов не будет. Планируем провести с [министром транспорта Игорем] Левитиным совещание на эту тему в течение ближайших двух недель.

— РЖД готовится передать оставшийся парк вагонов новой «дочке» — Второй грузовой компании, но на рынке уже есть Первая грузовая компания, по сути ничего не меняется. Мало кто верит, что РЖД оставит «дочек» без поддержки…

— Поэтому контрольный пакет во Второй грузовой компании нужно продать. Мы это обсуждаем. Это наша позиция, и Минтранс с ней в целом согласен. У [вице-премьера Игоря] Шувалова в марте состоится совещание, на котором во всех деталях обсудим этот вопрос. Наша позиция — как только будет пройден этап обособления и предпродажной подготовки, нужно продавать. Это может случиться уже в течение этого года. Как только Вторая станет частной, пойдет процесс консолидации среди операторов — уже сейчас примерно 20 достаточно крупных частных операторских компаний. В итоге останутся по меньшей мере три крупных оператора и около 100 мелких в различных сегментах. На что, как я думаю, уйдет около пяти лет.

— Недавно УФАС Татарстана вынесло предписание ТНТ по поводу скрытой рекламы в шоу «Дом-2». А в стране масса такой рекламы. Нам ждать волны подобных дел?

— Наши татарстанские коллеги подняли проблему очень правильно. Никаких массовых кампаний мы по этому вопросу не планируем, но в целом проблема нуждается в решении. Пока судебных прецедентов было несколько и по очень мелким делам. Поэтому, на мой взгляд, нужно четко прописать в законе ограничения на скрытую рекламу — если демонстрация какого-либо товара прямо не связана с сюжетом, она должна быть запрещена. С другой стороны, эти нормы в законодательстве нужно прописать максимально аккуратно. Иначе в кино у нас гражданин будет встречаться с девушкой в пустой комнате, потому что мебель определенной фирмы, напитки такой-то фирмы…

— А кто будет определять, есть ли злоупотребление или нет?

— Ну есть же опыт с определением, является реклама хулиганской или нет. Еще три года назад это предложено было решать экспертному совету при ФАС, а чиновники только решения подписывают.

«Закон и так неплохой»

— С июля заработает новое ограничение закона о торговле: торговые сети не смогут занимать больше 25% рынка в пределах муниципалитета. Успеет ли Росстат представить данные для расчетов?

— У Росстата поручение к 1 июля это сделать от [вице-премьера Виктора] Зубкова. И ничего в этом сложного нет. В крайнем случае мы ведь с вами можем прийти в муниципалитет и сказать его главе: «Товарищ Коровин, скажите, пожалуйста, сколько у вас торговых точек?» Допустим, он отвечает: 501. «Пожалуйста, отправьте 501 запрос, чтобы они сказали, какой у них был торговый оборот в денежном и натуральном выражении». При необходимости можно и выборочно проверить. Получили данные, сложили, рассчитали долю каждой компании. Поэтому особых проблем нет. Сотрудники Росстата ведь не должны самостоятельно посетить все конвейеры и отследить, сколько куриных окорочков проходит по ним ежедневно.

— А если у предпринимателя пять небольших магазинов или ларьков в пределах муниципалитета и уже получается больше 25%?

— В законе есть четкое определение торговой сети, определение бренда. Не попадают маленькие магазинчики или ларьки под эти определения, поэтому все будет хорошо.

— Будут ли поправки в закон о торговле?

— Закон и так неплохой. Разве плохо, что там установлены ясные и четкие запреты на экономический сепаратизм? Там прямо сказано: нельзя одному региону не пускать товары из другого, что у нас очень развито. То же и с бонусами за выгодное место товара на полке. К чему ведет система бонусов? Цена идет вверх. А, например, американский Wal-Mart работает по системе скидок. И с производителей они спрашивают не бонус, а скидку к цене. При этом цена в рознице, конечно, идет вниз.

— Есть инициатива депутата Владислава Резника снизить ставку по субординированным кредитам для Сбербанка. Нет ли тут дискриминации остальных банков, которые получают субборды по ставке 8% и выше?

— Я испытываю чувство гордости за наш Центральный банк, который уже сказал, что нельзя нарушать закон о конкуренции. Это значит, что наш закон работает. А если бы ЦБ не выступил, мы бы сами напомнили, что в законе о конкуренции есть глава о государственных преференциях.

— Со следующего года долю «Видео интернешнл» ограничили 35%. А какие вообще были претензии у ФАС к ней?

— «Видео интернешнл» за последние три года прошла вместе с нами большой и позитивный путь. Начинали мы с того, что не были понятны ни ее доходы, ни тарифы, ни ценообразование, при том что компания имела тесные связи с руководством всех основных каналов. Чтобы избежать всех картельных историй, мы попросили «Видео интернешнл» открыться. И они реально пошли на медиааудит. То есть все поняли, как образуются тарифы, увидели издержки — и в этом смысле все было хорошо. В прошлом году был принят федеральный закон, который установил, что в телевизионной рекламе ни у кого не может быть доли более 35%. Эта мера, безусловно, правильная. Ранее подобная мера была введена законодателями для наружной рекламы, похожая мера — для торговых сетей. Хорошо было бы ввести такую же норму для нефтяных компаний в отношении их бензоколонок в регионах.

«У нас есть не только друзья»

— На днях президент Дмитрий Медведев поручил разобраться в жалобе директора компании «Триумвират» Сергея Габестро: он сказал, что вы ограничиваете конкуренцию при отборе электронных площадок, ведь назвали будущих победителей до объявления результатов отбора…

— Вы наберите в поисковике и узнаете, что про нас про всех обычно пишут… У нас же есть не только друзья. По-видимому, в данном случае речь идет о введенном в заблуждение человеке. Суть же такова: 19 января правительственная комиссия подвела итоги конкурса по отбору электронных площадок, а моя пресс-конференция прошла 26 января.

— Еще одна была странная история с искажением ваших слов про ходатайство Daimler на покупку акций «Камаза» — до состоявшейся недавно сделки. Его акции тогда подскочили на 25%. Кто-то разбирался с этим?

— Из ФСФР пришел запрос через два дня. И это правильно. Я давал письменные объяснения. К счастью, у нас была пленка с записью моих слов, и мы ее, конечно же, передали, после чего никаких претензий, разумеется, не было. Это действительно было искажение моих слов.

— Вы в первый раз показания давали?

— Да нет, я помню, в детстве меня в милицию забирали.

— Высшая школа экономики написала доклад, в котором указала, что нынешняя система контроля за госзакупками направлена на соблюдение процедур, но не способна победить коррупцию. Согласны с критикой?

— В госзакупках существуют три основные стадии: планирование закупок и определение стартовой цены, процедура торгов и контроль за ней, исполнение контрактов. Мы отвечаем только за вторую стадию, а первую и третью регулируют Бюджетный и Гражданский кодексы. Это не значит, что мы не подаем свои предложения в эти документы, но не ФАС в их отработке принадлежит ключевая роль. Что касается коррупции, то, конечно, никакая даже самая распрекрасная процедура ее не победит. Коррупция — системный вопрос.

— С середины года должны заработать пять электронных площадок, и все аукционы федеральных заказчиков перейдут на них. Какого эффекта ожидаете, успеют ли площадки заработать в этом году?

— Ожидаем увеличения экономии бюджетных средств на электронных торгах в два раза, т. е. примерно до 400-500 млрд руб. в год. Но, поскольку это дело новое, в этом году будут еще и сбои, и затруднения в их работе.

— Почему не удалось распространить закон о госзаказе на закупки госкорпорации и госмонополий?

— Мы потерпели поражение в этом споре. У монополистов оказалось слишком много защитников. Однако движение в сторону того, чтобы обязать монополистов раскрывать свои торги, есть, и это хорошо.

— Готовятся поправки в закон о стратегических предприятиях. Их список наконец сократится?

— Механического сокращения не будет. Но будут четыре-пять поправок, которые исключат расширительное толкование некоторых норм. Например, все банки используют криптографию. А в законе есть запрет на любые сделки иностранных инвесторов без одобрения правительственной комиссии, если компания использует криптографическое шифровальное оборудование. Соответственно, все банки должны были проходить через комиссию, если бы сама комиссия сразу же не отрегулировала эту ситуацию. Такого быть не должно. Еще на комиссию вдруг однажды попал завод по производству сыров — одна из его лицензий называется «Право на работу с особо опасными возбудителями инфекционных заболеваний» (речь о молочнокислых бактериях. — «Ведомости»). То есть все сыроделы по стране могут формально попасть под этот закон. И теперь нужна градация для подобных лицензий, нужно выделить те предприятия, которые действительно занимаются опасными бактериями, к которым, конечно, сыроделы не относятся. То же самое с радиоактивными веществами — они есть даже в рентгеновских аппаратах. И сейчас есть поручение — нам, «Росатому» и Министерству экономики — подготовить формулировку, которая установила бы определенный предел, например, в мощности излучения, чтобы подпадали под закон только серьезные промышленные установки. Не нужно также будет получать специальные согласования на покупку акций из допэмиссии, если у акционеров остаются те же доли.

— А как быть с владельцами газо- и нефтепроводов? У нас по всей стране есть предприятия с небольшими трубами. Они так и останутся стратегическими? Ведь есть уже один известный пример: кипрская Onexim Михаила Прохорова, которая не стала выполнять оферту миноритариям ТГК-4, сославшись на то, что нужно решение правительства, потому что у ТГК есть труба в Рязанской области.

— Это инфраструктура естественных монополий, никуда не денешься. Я не знаю, как это можно прописать в законе, не длину же ограничивать — один километр или метр. Можно разбираться только с единичными случаями — например, с той же ТГК. Но мы постараемся ко второму чтению поправок в 57-ФЗ учесть эту ситуацию.

«Большая надежда, что победим»

— В 2008 г. у ФАС были две громкие инициативы, которые касались «Газпрома», — правила недискриминационного доступа к газопроводам и поправки в закон об экспорте газа. Тогда вы были оптимистичны. Но обе инициативы не прошли. Как так получилось?

— Мы внесли эти документы в правительство в июле — августе 2008 г., а в сентябре разразился кризис. И руководство «Газпрома» убедило председателя правительства, что эксперименты такого рода проводить не надо.

— Когда же появятся правила доступа к трубе?

— Сейчас есть поручение [вице-премьера Игоря] Сечина, мы перерабатываем текст. В марте закончим работу и снова внесем в правительство, а дальше будет решать премьер-министр.

— Проработка концептуальная?

— Нет, скорее формальная.

— То есть приоритет в доступе — после ЖКХ и экспортных контрактов — будет у попутного нефтяного газа. А «дочки» «Газпрома» на общих основаниях, как и все?

— Не совсем. «Дочки» «Газпрома», которые имеют долгосрочные договоры, будут иметь приоритет, потому что заключенные договоры нужно исполнять.

— А если у независимых производителей такие контракты?

— [Они смогут претендовать] на то место, которое остается в трубе. Но отказать им будет нельзя, если место есть.

— А поправки в закон об экспорте газа — что с ними? Были же идеи у ФАС и Минэкономразвития обязать «Газпром» покупать часть газа независимых производителей по экспортной цене или, к примеру, использовать его как комиссионера?

— Ввести право для всех компаний экспортировать газ не получается — это уже состоявшееся законодательное решение. Но если принять правила недискриминационного доступа для тех же нефтяников, то появится возможность продавать газ «Газпрому» по справедливой цене. Принят второй антимонопольный пакет (поправки в закон «О защите конкуренции». — «Ведомости»), а в нем — четыре абзаца про правила недискриминационного доступа. И они не допускают ценовую дискриминацию.

— По доступу к нефте- и нефтепродуктопроводам. В вашем проекте постановления есть интересный приоритет для «Транснефти»: первым, как и раньше, в трубу идет сырье для госнужд и по долгосрочным экспортным контрактам, а потом приоритет у нефти для российских НПЗ. То есть короткие контракты на экспорт — на втором плане. Почему так?

— Надо стимулировать рынок к заключению долгосрочных контрактов. Чем более длинный договор, тем большая стабильность для всей экономики.

— ФАС внесла в правительство три формулы для расчета справедливых цен на нефтепродукты — на основе чистой экспортной цены (net back). Когда будут позиции других министерств и когда заработает формула?

— До конца I квартала должен появиться единый поход. А сама формула — когда наши начальники в правительстве примут решения. Думаю, что в первом полугодии появится решение. Пока все очень неопределенно. Мы говорим, что цена на внутреннем рынке завышена относительно net back примерно на 15-20%. Коллеги из Минэнерго предлагают разрешить такое же отклонение в цене, а что касается представителей Министерства экономики, то они говорят правильные вещи: колебания самого net back в мире — это 5%. Мы еще раз посмотрим их расчеты, и, если увидим, что net back колеблется в таких пределах, такое отклонение можно признать допустимым. Но больше 5% не надо.

— Как эта формула будет применяться — это ориентир, чтобы ФАС потом определяла, завышается ли цена нефтепродуктов или нет?

— Нефтяники говорят: что такое монопольно высокая цена в нашей отрасли? Мы и так это всегда знали — считали от мировых цен. Но, если нужна формула, она будет. А применяться будет очень просто. Мы, ФАС, скажем: «Дорогие друзья, расчетная цена — предельная, если ваша цена ниже, то вопросов нет, а если выше — сразу будем разбираться».

— А какой период должна держаться такая цена, чтобы ФАС могла применить штраф?

— Мы считаем, что не меньше трех месяцев — примерно такой срок от нас сейчас требуют суды в качестве доказательства завышения цен. Пока мы не будем жестко его фиксировать. Но, в принципе, рано или поздно мы хотим прийти к двухнедельному сроку. Сейчас к двум неделям никто не готов.

— То есть в идеальном варианте, как только будет принята такая формула, цены на нефтепродукты в течение двух недель должны снизиться примерно на 20%?

— Если лоббисты опять не пробьют какое-нибудь решение в пользу нефтяных компаний… Но у нас есть большая надежда, что мы победим. Надо прекратить эту практику, которая продолжалась годами.

«Будет что рассказать»

— Нет ли у вас личного бизнеса?

— Нет. Я ни одного дня не работал ни в одной фирме, я почти 20 лет чиновник, а до этого преподавал в университете. И совершенно, кстати, о выбранной карьере чиновника не жалею — ты можешь встречаться и беседовать с легендарными людьми. Если же я в будущем захочу снова быть преподавателем, у меня будет что рассказать студентам.

— А перемены в карьере не планируете?

— Когда мне будет 50 — через пару лет, — это будет то время, когда я задумаюсь, что мне делать дальше. В принципе, хотя мне этого не очень хочется, года на два-три, наверное, нужно уйти, чтобы заработать денег. Но сейчас у меня самый крупный проект в жизни — это ФАС. И процесс находится в точке перелома: либо мы добьемся очень серьезного результата на долгие годы, либо проиграем.

Работа ФАС в 2009 г.

28,9

миллиарда рублей — наложенные административные штрафы (против 13,3 млрд в 2008 г.)

11513

постановлений о наложении штрафа (против 7988 в 2008 г.), из них 2952 — за нарушение антимонопольного законодательства (в 2008 г. — 2025), 5003 — возбужденные дела против органов власти и их должностных лиц (было 2978)

74,9

процента — доля устраненных нарушений антимонопольного законодательства (было 83,3%), 64,1% — исполненных предписаний по фактам монополистической деятельности (71,7%)

Штрихи к портрету

У Артемьева два высших образования, первая специальность — нейрофизиолог. «Хотя в детстве я хотел стать врачом или футболистом», — вспоминает он. Карьера началась с преподавания в университете, Артемьев 10 лет читал лекции и проводил семинары по анатомии и физиологии, 1400 часов в год: «В шесть утра — в автобусе, в восемь — уже в аудитории, студенты спят, а ты рассказываешь». В политику попал почти случайно: «Шел мимо метро «Проспект Мира», там выступали люди — мои будущие товарищи по Ленинградскому народному фронту, который боролся против шестой статьи Конституции СССР о монополии КПСС. Я подошел, мне дали микрофон, а затем поручили организовать пикет. Так многие из нас позднее оказались в партии «Яблоко».

500 млрд руб.

Экономия государства

За три года госорганы сэкономили благодаря закону о госзакупках 500 млрд руб., только в 2009 г. — 260 млрд руб., говорит руководитель ФАС Игорь Артемеьев. Выручка малого бизнеса благодаря обязательному дроблению на мелкие лоты 10-20% госзаказов составит в этом году 400-600 млрд руб. (из 4,5 трлн руб. госзаказа). Ведомости

Увлечения

Артемьев болеет за футбольный клуб «Зенит», всю жизнь занимается спортом: 15 лет играл в первенстве Ленинграда по футболу (центральным нападающим), в первенстве СССР по регби, а сейчас увлекается большим теннисом. В школе был бессменным председателем клуба «Юных друзей книги»: «Мы читали настолько много, что я теперь не могу представить и дня, в каком бы состоянии ни пришел, чтобы не прочитать хотя бы две странички перед сном».

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Конъюнктура: Олимпийское зеркало

Mon, 01 Mar 2010 21:00:00 GMT

Тема Олимпиады временно затмила все другие вопросы. Провал обсуждают все, даже кто в спорте особо не разбирается. Слишком уж звонкую оплеуху мы получили. Понять эмоции людей, вставших в четыре утра посмотреть на унижение сборной по одному из национальных видов спорта, не так сложно. Да и экономике страны такие истории наносят немаленький урон.

По горячим следам причин неудач выстраивается довольно много. Спору нет, нынешняя система управления спортом показала свою чудовищную неэффективность. Мы уже привыкли валить спортивные неудачи на нехватку денег. Но как раз сейчас эта отговорка не работает. Финансирование спорта было увеличено в разы. Ясно, что средства так и не дошли до низа спортивной пирамиды — до детcкого и молодежного спорта, отчего снизилась конкуренция, просела система селекции.

Решения типа возврата контроля над спортом государству, конечно, выглядят крайне неразумными. Наоборот, чиновников нужно за уши оттаскивать от спорта. Не так давно они в массовом порядке возглавили спортивные федерации, постоянно красуясь на трибунах крупных турниров и вызывая справедливые вопросы о том, когда же они успевают работать. Затем было требование президента Дмитрия Медведева прекратить эту практику. Но чиновники окопались рядышком, в различных попечительских и наблюдательных советах при федерациях. Логично было бы и эти лавочки прикрыть.

Спортивные федерации — это вообще-то общественные структуры. Значит, их провалы на зимней Олимпиаде отражают не только пороки государственной системы, но и болезни всего нашего общества. Часть которого вполне себе научилась присасываться к государственным бюджетам и принимать участие в их освоении. Главы многих федераций работают по простой схеме — заводят нужные знакомства с чиновниками и бизнесменами, прежде всего за счет отправки их на соревнования, а потом переизбираются на свои общественные посты, козыряя своими наработанными связями.

Массовым явлением стала передача олимпийских аккредитаций, полагающихся тренерам и массажистам, различным важным людям. Скоро, видимо, будут отдавать и аккредитации самих спортсменов. В итоге снижаются спортивные результаты, а наше участие в Играх все больше напоминает гламурный пикничок, где мы видим утомивший коктейль из чиновников, бизнесменов, светских персонажей и чебурашек. Но придумало это не государство, а федерации, которые являются частью — не побоюсь этого слова — гражданского общества.

Так что спрашивать нужно самих себя, почему мы так и не научились контролировать свои же структуры. И проверять работу федераций должна не только Счетная палата (сильно сомневаюсь, что результаты ее проверок нас чем-нибудь порадуют). Есть куда более простое решение: давайте заставим федерации предать гласности список всех лиц, которым были переданы олимпийские аккредитации. А потом сделаем выводы. А то сменят спортивное начальство, а оно действительно объявит мобилизацию спорта под лозунгами экстренной подготовки к Сочи.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Идеология: Вы из каких консерваторов?

Mon, 01 Mar 2010 21:00:00 GMT

Российский консерватизм«, провозглашенный «Единой Россией» в качестве общепартийной идеологии, так и не стал модным трендом. Пора разобраться — почему? Оставим в стороне чисто оппозиционные инвективы о том, что провозглашенный лозунг — символ консервации «путинского режима». Имеет ли право консерватизм на существование? В наших условиях? В наши дни? Какой?

Во второй половине XVIII в. в лондонских пабах встречались два мыслителя: доктор Сэмюэл Джонсон и библиотекарь Эдмунд Берк. Они говорили обо всем сущем, а главное — говорили так, что в мире тихо и незаметно родился консерватизм как образ мысли. Живучесть консерватизма Джонсона — Берка тем более удивительна, что жили (а также, судя по всему, и пили) они в эпоху революций. Американской, а затем французской. Но жили они и после революции английской. Вполне благопристойная (по нынешним меркам) Английская революция все равно сделала их профессиональными духовными контрреволюционерами и консерваторами. Но — с одним исключением. Оба они признавали личные свободы, право парламентского контроля и материальные минимумы для работающих в качестве лучшего противодействия революционному безумию.

Они признавали право людей создавать правительство и сменять его по своей воле, но утверждали, что это право должно зиждиться на ответственности и благоразумии создающих, избирающих власть. Революции, по их убеждениям, не порождали свободы, а уничтожали их. После смерти своего друга Эдмунд Берк утверждал, что низкие налоги и контроль благоразумных людей за правительственными расходами есть лучший способ осуществления политической свободы, нежели все лозунги о свободе, равенстве и братстве.

В сущности, все сказанное тогда и есть консерватизм. Дальнейшие похождения консерваторов и либералов в Британии полны лишь частностями. Когда в 1906 г. молодой Уинстон Черчилль перебежал от тори к вигам, дискуссия между двумя партиями велась лишь по вопросам протекционизма и фритредерства. И притом основоположник политического либерализма лорд Гладстон в парламентских анкетах характеризовал сам себя как «либеральный консерватор».

Крайне любопытно вспомнить, что точно такую же характеристику — «либеральный консерватор» — дал в своей статье, посвященной Александру Пушкину, князь Петр Вяземский. «Бывают странные сближенья…» Впрочем, не углубляясь в историю вопроса, можно с известной долей грусти утверждать, что Александр Сергеевич был первым и последним либерал-консерватором на нашей почве.

Дальнейшая история российского консерватизма — от Уварова (в жизни бывшего безбожником и западником) до Победоносцева (одного из авторов лучшего гражданского кодекса в Европе той поры) — показала: восприняв контрреволюционность британского консерватизма, консерватизм российский не смог принять его другой стороны — свободы, благоразумия и убежденности в необходимости контроля за действиями правительства (в широком смысле этого слова). Либерализм же в России приобрел совершенно левый оттенок. В итоге мы пришли к тому, что слова «консерватор» и «либерал» имеют в нашем политическом обиходе исключительно ругательный, уничижительный оттенок.

После думских выборов 2003 г. Дмитрий Медведев (тогда глава администрации президента) опубликовал в Financial Times статью, в которой охарактеризовал победу «Единой России» как победу «социального консерватизма». На последнем съезде правящей партии в 2009 г. ее идеология была сформулирована как «российский консерватизм». Дальнейших разъяснений читающей публике не последовало. Впрочем, был период массового цитирования Ивана Ильина (коего эмигрантский публицист Роман Гуль неопровержимо уличил пусть и во временных, но симпатиях к Адольфу Гитлеру), хотя сделать его идеологом российского консерватизма пока что никак не удается.

Понятно, что ни в питерских рюмочных, ни в московских шашлычных (даже если они антисоветские) новых Сэмюэлов Джонсонов и Эдмундов Берков вряд ли встретишь. Но при этом консерватизм или либерал-консерватизм в России явно в повестке дня. Как утверждает бывший советник канцлера Гельмута Коля Михаэль Мертес, в нынешнем мире есть два консерватизма: идейный и структурный. Первый способен к решительным переменам (не отказываясь от гарантий собственности, свободы и контроля за правительствами — вспомним Рейгана и Тэтчер), второй консервирует сложившиеся структуры с их малой прозрачностью и стремлением просто выгадать время. Первый антиреволюционен в своем движении. Второй провоцирует революции застоем (пусть даже он антиреволюционен во фразеологии).

Господа, а не пришла пора выбирать: вы из каких консерваторов будете?

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Ratio economica: Характер нордический

Mon, 01 Mar 2010 21:00:00 GMT

О «нордическом, выдержанном характере» мы знаем из любимого советского фильма «Семнадцать мгновений весны». Конечно, Исаев-Штирлиц был нашим человеком в логове врага, но у него был тот самый нордический характер, такой обаятельный для нас. Оказывается, что нордический характер может быть полезен не только разведчику, но и экономике страны.

В 2002 и 2005 гг. европейские экономисты Тито Боери и Андре Сапир выделили четыре категории социально-экономических моделей стран Евросоюза: англосаксонскую, континентальную, средиземноморскую и нордическую (скандинавскую). Сапир показал, что нордическая модель превосходит и континентальную, и англосаксонскую: первую — по эффективности, вторую — по степени социально-экономического равенства. Тем более выигрывает нордическая модель у средиземноморской, отличающейся и высоким неравенством, и низкой эффективностью. Насколько верны его выводы после кризиса? Ведь ВВП у скандинавских стран (к которым Сапир относит Данию, Нидерланды, Финляндию и Швецию) упал не меньше, чем у континентальных или англосаксонских. Но если посмотреть не только на ВВП, но и на другие показатели, оказывается, нордическая модель достойнее других перенесла кризис и остается образцом для подражания соседей.

Что такое нордическая модель? Скандинавские страны отличаются открытостью к конкуренции и внешней торговле, гибкими рынками труда, высокими расходами на образование и щедрыми социальными расходами на поддержку безработных. В результате в этих странах высокий уровень жизни, занятости и образования и низкий уровень неравенства и коррупции.

Скандинавские страны интегрированы в глобальную экономику и существенно зависят от экспорта. Неудивительно, что они сильно пострадали от кризиса (спад в 2009 г. составил от 4% до 7%). Впрочем, самое интересное в том, как именно эти страны отреагировали на кризис. В отличие от многих других скандинавские страны не стали спасать предприятия, оказавшиеся в затруднительном положении. Некоторые из этих предприятий, включая такие предметы национальной гордости, как Saab, были просто обанкрочены. Почему северянам удалось это сделать? Как раз потому, что граждане знают, что банкротство и безработица — это не катастрофа. Нордические правительства помогают не предприятиям, а людям. Пособие по безработице помогает перенести рецессию с достойным уровнем жизни — вплоть до получения новой работы. Высокий уровень образования повышает гибкость рабочей силы и возможность переквалификации. Население поддерживает правительство в проведении разумной антикризисной политики — политики, которая нацелена не на откладывание болезненных решений за счет налогоплательщиков, а на реструктуризацию экономики. Такие решения избавляют экономику от компаний-зомби, замедляющих выход из кризиса.

О преимуществах этой модели пишут в своем недавнем отчете «Скандинавские страны в глобальном кризисе — уязвимость и устойчивость» экономисты Гюльфассон, Холмстром, Коркман, Содерстром и Вириала (Gylfason, Holmstrom, Korkman, Söderström, Vihriälä). Они считают, что после кризиса нордические страны вновь обгонят соседей и по темпам роста, и по показателям бюджетного баланса и госдолга.

Скандинавская модель, возможно, станет образцом для других европейских стран. Принципы «помогать пострадавшим от кризиса людям, а не предприятиям» и «государство должно инвестировать в человеческий капитал, а не в бизнес» создают в обществе поддержку не популистских идей, а ответственных прорыночных действий. Другими словами, при таком подходе «прорыночная» и «социальная» программы совпадают.

Чему у нордических соседей может поучиться Россия? Ровно тому же, что и другие страны: необходимо инвестировать в образование и мобильность наших сограждан и не надо тратить бюджетные средства на поддержку неэффективных предприятий. Скандинавские страны обеспечивают одновременно и гибкость экономики, и социальную защиту с минимальными затратами. Этому стоит поучиться и российским левым. Деньги налогоплательщиков должны доставаться тем, кому они по-настоящему нужны, а не менеджменту и собственникам. А прямая поддержка обойдется намного дешевле и защитит безработных более эффективно. К сожалению, в соответствии с антикризисным планом правительства на 2009 г. российский бюджет выделил на поддержку предприятий сотни миллиардов рублей, а на поддержку людей — десятки.

В России есть и своя специфика — моногорода. Хотя проблема моногородов стоит и в других странах, в том числе и в североевропейских, в России моногородов более 400. Поэтому замечательно, что российское правительство включило мероприятия по реструктуризации моногородов в «Основные направления антикризисных действий на 2010 г.». Впрочем, на эти мероприятия выделено только 10 млрд руб. В любом случае проблемы моногородов можно и нужно решать именно как проблемы городов и их жителей, а не как проблемы градообразующих предприятий. По этому пути и пошли российские власти в конце концов в случае Тольятти — перепробовав сначала континентальные и средиземноморские рецепты.

Российское правительство говорит о социальной защите населения во время кризиса и одновременно о необходимости быстрого роста. Как нельзя кстати название одной из лучших экономических книг последних лет — Il liberismo e' di sinistra («Либерализм — дело левых») экономистов Альберто Алесины и Франческо Джавацци. Пример нордических экономик показывает, как совместить эти две, казалось бы, несовместимые цели.

Сейчас многие дети не хотят подражать Штирлицу, зато хотят быть похожими на российского премьера. Если бы не нордический характер разведчиков, а нордическая экономика стала примером для подражания в России, то и экономический рост и социальная стабильность стали бы более достижимы.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

От редакции: Киевские виды

Mon, 01 Mar 2010 21:00:00 GMT

Виктор Янукович вчера побывал в Брюсселе, а 5 марта обещает быть в Москве. При всей дружественности визитов реальных политических и экономических последствий от них ждать не приходится — новое украинское правительство еще не сформировано. Тем не менее очевидно, что радость российских властей в связи с победой Януковича опять была несколько преждевременной. Нет, в этот раз поздравили вовремя. Но поспешили с прогнозами экономической интеграции. Премьер Владимир Путин на встрече с президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым в середине февраля выразился достаточно обтекаемо: «Мы готовы предложить украинским партнерам совместную работу по тем интеграционным направлениям, в которых так или иначе Украина принимала участие, но с меньшей активностью, чем это заявлялось первоначально». Президент Дмитрий Медведев вскоре прямо поручил ФТС проработать вопрос включения Украины в Таможенный союз «при наличии, естественно, политической воли украинского руководства».

Быстро выяснилось, что это объективно очень сложно, поскольку Украина состоит в ВТО, требования которого по таможенным пошлинам гармонизировать с требованиями Таможенного союза можно будет, видимо, лишь тогда, когда Россия, Белоруссия и Казахстан вместе или по отдельности тоже вступят в ВТО (и союз потеряет свою значимость).

Но и по другим вопросам Янукович не будет простым переговорщиком для России. Казалось бы, аховая ситуация в экономике ослабляет его переговорную позицию — отсюда нескрываемая радость российских властей, надеющихся все-таки получить доступ к газотранспортной системе (ГТС) Украины. С другой стороны, та же аховая ситуация вынуждает Януковича договариваться со всеми — одной из срочных задач является возобновление помощи МВФ, замороженной накануне выборов. Вчера Янукович заявил, что до конца 2010 г. подпишет соглашение об ассоциации с ЕС.

Скорее всего Янукович постарается пустить в украинскую ГТС и русских, и европейцев, и своего соратника Дмитрия Фирташа, равноудаленного год назад от газового транзита Юлией Тимошенко. Взамен украинский президент выторгует скидки по цене на газ. Кстати, неплохое наследство для торговли с Москвой Януковичу оставил Виктор Ющенко: сейчас можно постепенно «деканонизировать» Степана Бандеру, деполитизировать вопрос голодомора, улучшать ситуацию с русским языком.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Человек недели: Виталий Мутко

Sun, 28 Feb 2010 21:00:00 GMT

Российские спортсмены в состоянии бороться за 75 комплектов наград… Медальных планов мы не строим… Конкурировать мы будем до последнего патрона… Значимость «серебра» и «бронзы» незаслуженно занижается… Не нужно делать из спортсменов чересчур меркантильных людей…

Все это министр спорта Виталий Мутко говорил перед Олимпиадой в Ванкувере — минувшей ночью она, наконец, словно страшный сон, завершилась. Для триумфа в Ванкувере, я думаю, Виталию Мутко просто не хватило времени — меньше двух лет российский спорт живет под его руководством. Надо обождать немного. С футболом-то у него все вон как замечательно сложилось! (В проигрыше словенцам виноват, конечно, президент Медведев — не велел, глядите-ка, чиновникам возглавлять федерации! Фартовый, толковый Мутко засобирался из президентов РФС — получите!)

А из интервью расстроенного главного тренера российской лыжной сборной Юрия Чарковского стал известен и рецепт будущей победы, он дважды обсудил его с Мутко. Надо будет взять на вооружение не доморощенную, а прогрессивную, зарубежную медицинскую методику подготовки спортсменов, эта методика поможет обелить нашу сборную и защитить ее от допинг-скандалов. Есть уже и страна, которая методикой поделится, и это не астматическая Норвегия. Мутко в спортивном отношении образованный человек, дипломная работа его (от 1999 г.) называлась «Должностные преступления на примере спортивных мероприятий».

В отставку Мутко не пойдет — иначе стала бы Дума назначать его прослушивание аж на 7 апреля, а Владимир Путин — уверять, что не стоит опускать руки, посыпать голову пеплом и бить себя веригами (любопытно, кстати, как себе Путин представляет вериги? Это он не первый раз — примерно то же самое два года назад он говорил об отношениях с Польшей). Старый соратник Путина, министр Мутко, вместе с самим Путиным, я надеюсь, еще откроет и закроет триумфальную для российской команды Олимпиаду в Сочи.

А вдруг зимой 2013 г. появится необходимость ввести куда-нибудь войска? Политически ангажированные иностранцы, как в 1980 г. в Москву, в Сочи тогда не поедут, и сборная России действительно поборется за 75 комплектов наград.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Правила игры: Несоветский спорт

Sun, 28 Feb 2010 21:00:00 GMT

Российские спортсмены неудачно выступили на Олимпиаде в Ванкувере. Уже появилось огромное количество справедливых обвинений и компетентных оправданий. Я, академический экономист, совершенно не разбираюсь в проблемах профессионального спорта. И все же мне только хотелось бы помочь тем, кто ведет и структурирует общественную дискуссию на эту тему.

Самой распространенной причиной называется — в различных формулировках и с разными оговорками — «развал советской системы подготовки спортсменов». Это объяснение, несмотря на то что оно так громко звучит в устах и поклонников нынешнего режима (с ударением на слово «советский»), и противников («развал»), совершенно неправильно.

Конечно, советское руководство уделяло «большому спорту» значительное внимание. Однако не исключено, что объяснение выдающихся достижений наших спортсменов не связано с этими усилиями и не связано с пропагандой спорта в советские времена. В СССР был еще один фактор, влияние которого было огромным, а он, как ни странно, по-прежнему остается незамеченным. Этот фактор — закрытые границы, причем границы не только физические. В СССР дети и юноши сталкивались, по существу, с огромным количеством ограничений при выборе своего жизненного пути. Все связанное с коммерческой деятельностью было под запретом, почти вся общественная и политическая деятельность была невозможна, больше половины творческой деятельности и огромная часть научной деятельности фактически не существовали. Спорт был часто единственным способом выразить себя — даже если реальной целью было богатство (сейчас этот человек станет бизнесменом), внимание и поклонение окружающих (сейчас можно писать книги, выпускать собственные альбомы, выступать с собственной политической платформой) да и просто желание увидеть мир (сейчас можно просто увидеть мир). Само по себе это не советский феномен. Во всем мире в большой спорт идут, как правило, дети из бедных и неблагополучных семей. Советский феномен состоял в том, что детей, для которых спорт был единственной возможностью прославиться, было очень много.

После развала СССР детей, для которых спорт — это всё, стало гораздо меньше. Дело не только в том, что открылись другие возможности. В начале 90-х был значительный спад рождаемости: что-то скажут демографы о результатах Олимпиады? Дети советского времени не знали о том, что именно заставляло их сверстников тренироваться по десять часов семь дней в неделю, потому что не знали, как живут дети «за железным занавесом». Сейчас эти дети выросли и не могут понять, что сегодняшних талантливых детей не заманишь в спорт никакой пропагандой и материальными условиями. Это объясняет сегодняшний парадокс: денег в российском спорте высоких достижений немало, а результаты ниже, чем в других странах. Просто эти деньги пошли на восстановление советской системы, предназначенной для совершенно другого притока детей. Которого, надо надеяться, уже никогда не будет.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Социальные сети: Звездный дипломат

Sun, 28 Feb 2010 21:00:00 GMT

Собранная Белым домом делегация побывала на прошлой неделе в Москве — американцы стремились наладить отношения с Россией и провели несколько встреч на высоком уровне. Впрочем, старейшины дипломатической службы среди гостей не были замечены (Генри Киссинджер, может быть, и участвовал в подготовке мероприятия, но не присутствовал лично). Белый дом привез в Москву Эштона Катчера, 32-летнего актера, звезду фильма «Где моя тачка, чувак?». Молодой человек женат на Деми Мур и помимо этого знаменит тем, что обладает самой большой сетью поклонников в социальной сети Twitter. Его аудитория 4,5 млн — это больше, чем у президента Барака Обамы или у популярной телеведущей Опры Уинфри.

Именно поэтому его и включили в состав «делегации инноваций». Задачей визита был разговор с россиянами о том, как социальные медиа и технологии могут укрепить связи между двумя странами. С американской стороны участвовали, конечно, не только актеры, но прежде всего лидеры сетевого бизнеса, включая основателя Twitter, создателя EDVenture, высокопоставленных менеджеров компаний eBay, Cisco и др.

Насколько полезной оказалась поездка с точки зрения «решения глобальных вопросов» (как написал сам Катчер у себя в мини-блоге), трудно сказать. Геополитические умозаключения молодого человека не были такими детальными, как у Киссинджера. «Когда ты выходишь в интернет, тебе все равно, откуда эти люди — отсюда или оттуда, если у вас есть общие интересы, ты просто связываешься с людьми», — сказал Катчер, отвечая на вопросы репортеров в Москве. В блоге он отметил, что русские студенты, как и американские, обожают играть в пивной пинг-понг (задача — забросить пинг-понговый шарик в кружку с пивом команды соперника; при попадании владелец кружки выпивает ее, проигрывает первый упавший под стол). Также Катчер заметил, что российское правительство вполне может использовать Twitter для повышения «призрачности» (слово «прозрачность» Катчер написал с ошибкой: transperency).

Что ж, по крайней мере в роли звездного дипломата Катчер не создал Обаме столько проблем, сколько Элвис Пресли — Ричарду Никсону. Воспылав политическими амбициями, певец в 1970 г. написал президенту Никсону бессвязное многостраничное письмо, в котором предложил использовать свою славу для того, чтобы «помочь стране». Пресли хотел стать «федеральным агентом с широкими полномочиями» и уверял, что «серьезно изучил проблему наркомании и методы промывания мозгов, используемые коммунистами».

Пресли лично принес письмо в Белый дом. Чтобы утихомирить звезду, Никсон велел назначить Пресли почетным агентом Федерального бюро по борьбе с наркотическими веществами. «Твиты» Катчера о России, может быть, и не принесут ему почетной должности. В таком случае он может утешаться рассуждениями Киссинджера о славе: «Прелесть известности в том, что, если вы надоедаете людям, они думают, что это их вина». FT, 27.02.2010

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Правоприменение: Почему России не нужны юристы

Sun, 28 Feb 2010 21:00:00 GMT

Некоторое время назад в журнале «Восточно-Европейское конституционное обозрение» чешско-австралийский ученый Авиезер Такер опубликовал короткую статью «Воспроизводство некомпетентности», посвященную чешскому высшему образованию. В ней он описывает родовые пороки образовательной системы, которая на постсоветском этапе пошла по пути медленных изменений, а не радикальной ломки. Это привело к фантастическому снижению качества образования и росту коррупции. Коррупция и некомпетентность выпускаемых специалистов — это две стороны одной медали. За взятки мы вынуждены выдавать дипломы плохим специалистам, а если мы не можем подготовить хорошего специалиста, то мы завлекаем абитуриента тем, что за взятки он гарантированно получит диплом.

В качестве самого яркого примера коррупции автор выбрал юридический факультет Карлова университета в Праге. Для социолога образования здесь нет ничего неожиданного. Такая же закономерность распространяется и на Россию. Какой бы город ни изучали, все начинается с рассказа о том, что более коррумпированного факультета, чем юридический, нет. Подтвердить это количественными данными не всегда возможно, но единодушие экспертов — это тоже повод для размышления.

Юрфаки оказываются на первом месте в рейтинге коррумпированности в силу специфики профессии. Юридическая профессия относится к тем, которые американские социологи называют «классическими» или «идеальными» профессиями. Это значит, что профессиональное сообщество является корпорацией, которая монополизировала определенную сферу деятельности. Только корпорация может объявить кого-то компетентным в сфере своей монополии. К таким профессиям, кроме юристов, относятся, например, врачи.

Важнейшим следствием такого устройства оказывается то, что извне никто не вправе оценить качество знаний и действий человека, которого специально уполномоченные люди назвали юристом. Казалось бы, все правильно. Однако такая система хорошо работает ровно до тех пор, пока внутри профессии сохраняется жесткая конкуренция. Если я, будучи, к примеру, французским юристом, вижу серьезную ошибку коллеги, то я сообщу об этом в соответствующую инспекцию или ассоциацию. Потому что чем меньше людей в профессии, тем выше моя зарплата. Конечно, мной могут руководить и «высокие мотивы» — желание предотвратить преступление или что-либо подобное. Но экономисты доказали, что с исчезновением конкуренции «высокие мотивы» исчезают в профессиональном сообществе за одно десятилетие.

Российские юристы никогда не станут писать письмо в ассоциацию, увидев, к примеру, что в тексте договора полностью перепутаны положения различных отраслей права. Соответственно, возникает ситуация, в которой монополия есть, а внутреннего контроля нет. Снаружи никто не имеет права оценить качество специалиста, а изнутри никто этого не делает. Почему возникает такая ситуация? Почему российские юристы не борются с некомпетентными коллегами, «купившими» диплом?

Контроль исчезает в тот момент, когда исчезает внятный образец «правильного действия». У врачей для каждого типового заболевания есть «правильное» лечение. В случае каких-либо сомнений собирается консилиум и проверяет, правильно ли действовал врач. Точно так же есть требования к доказательствам вины, которые должны фигурировать в процессе. При этом лечение может не помочь пациенту, а доказательства вины могут быть признаны недостаточными. Но они собраны в соответствии с образцом, именно поэтому специалист считается компетентным. В западных системах таким образцом является закон или судебный прецедент (в зависимости от того, на что опирается правовая система этой страны). Суд устанавливает в первую очередь, соблюдены ли требования, установленные законом для конкретного документа (будь то договор или протокол допроса подозреваемого). Если требования не соблюдены, то юрист некомпетентен.

В советской модели юрист ориентировался не на закон, а на правоприменительную практику. Грубо говоря, закона как такового не существовало. Закон можно было отменить, изменить или проигнорировать в любой момент. Легитимность решения или текста создавалась и контролировалась не юристами, а партийными руководителями. Указ «о колосках» противоречил УК-26, но был предложен лично Сталиным. Закон о тунеядстве противоречил Конституции, но был инициирован Хрущевым. Соответственно, ключевой задачей юриста в то время было понять, на какой закон, указ или лозунг нужно опираться здесь и сейчас. Если образцы «правильного поведения» постоянно меняются, значит, их нет.

Юрист для советской страны и для несоветской должен обладать разными навыками, и советская система подготовки юристов сильно отличалась от западной. В СССР и братских странах много рассказывали про «принципы права» и мало — про конкретные законы. Потому что законы изменятся быстро и внезапно, а «ключевые принципы» останутся.

Что же происходит сегодня в тех странах, которые не рискнули сразу и полностью уничтожить советскую образовательную систему, а пошли по пути постепенных изменений? Раньше надо было научить человека принимать и понимать команды власти. А теперь жесткой системы команд нет. Но и ориентироваться на западную практику никто не мог, так как не было специалистов по собственно праву.

Сообщество юристов и хотело бы создать систему контроля качества специалистов. Но образцов, на которые можно было бы ориентироваться, нет. Никто не знает, как правильно. Монополия остается, а система внутреннего контроля исчезает, и в первую очередь она исчезает на самых ранних этапах профессиональной социализации — в вузах.

Профессиональные критерии, которые должны быть главными при отборе студентов, достойных диплома, не могут быть использованы. Потому что этих критериев нет. Они заменяются чем-нибудь другим. В нашем (и чешском) случае — деньгами и связями.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

От редакции: Машина для инноваций

Sun, 28 Feb 2010 21:00:00 GMT

Россию часто критикуют за слишком назойливое вмешательство государства в экономику. Но почему бы не воспользоваться этим влиянием в созидательных целях? Государственная машина тем и хороша, что позволяет вводить позитивные новшества административно-командным путем. Не нужно придумывать сложную систему экономических стимулов: учитывая масштабы присутствия государства в экономике, можно через требования к госзакупкам создать спрос, скажем, на высокотехнологичную продукцию. Чем не двигатель модернизации?

В нашей стране на бюджет приходится 51% инвестиций в основной капитал. Через систему государственного заказа ежегодно закупается товаров и услуг примерно на 5 трлн руб. — это 12,8% ВВП. Причем правилам закона о госзакупках подчиняются не только бюджетные учреждения, но и компании с государственным участием. А это львиная доля экономики. Госкомпании добывают 90% газа и 43% нефти в стране, производят 30% автомобилей. Авиастроительный бизнес на 90% под контролем госкомпаний. Полностью государственной остается и атомная энергетика. Все они ежегодно тратят десятки миллиардов рублей на покупку оборудования, различных устройств и материалов.

Поэтому, если изменить требования к товарам и услугам, которые закупают госкомпании и госучреждения, можно серьезно повлиять на технологическое обновление промышленности. К примеру, сейчас решающим фактором для размещения госзаказа является цена (чем ниже, тем больше шансов на победу). Тем самым высокотехнологичная продукция заведомо отсекается, поскольку проигрывает по цене (она дороже). Зато стоимость владения инновационным оборудованием может быть в разы ниже — благодаря этому экономия на обслуживании может перевесить выгоду от низкой цены. Но стоимость использования оборудования при госзакупках во внимание вообще не принимается.

И это лишь один пример, доказывающий, что государственные закупки могут стать двигателем модернизации.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

«Сборка иномарок убьет автопром», - Валерий Лукин, генеральный директор компании «Русские машины»

Sun, 28 Feb 2010 21:00:00 GMT

Сегодня группа ГАЗ завершит 13-месячную эпопею по реструктуризации долгов перед 18 банками на 39 млрд руб. Как холдинг договаривался с кредиторами и получал государственные гарантии у правительства, а также о планах группы ГАЗ «Ведомостям» рассказал Валерий Лукин — гендиректор компании «Русские машины», управляющей всем машиностроительным бизнесом Олега Дерипаски

— Недавно было анонсировано, что к 1 марта группа ГАЗ должна завершить реструктуризацию долга перед банками. Совершена ли сделка?

— Все документы с банками подписаны, госгарантии выданы. Осталась последняя техническая процедура. Банки должны нам выдать деньги на новых условиях, а мы — тут же погасить старые долги.

— Условия по реструктуризации кредитов ГАЗа с лета не изменились — пятилетняя отсрочка, начало погашения основного тела долга — через два года, процентов — через полгода, стоимость кредита — ставка рефинансирования ЦБ плюс 4%?

— Госгарантия выдана под эти условия, все подписанные документы — тоже.

— Реструктуризация долга обсуждается с января прошлого года. Почему процесс так затянулся?

— Да, в январе прошлого года состояние группы ГАЗ рассматривалось на комиссии [первого вице-премьера Игоря] Шувалова по системообразующим предприятиям. Я еще на том заседании сказал, что напрямую финансировать заводы, в том числе и наши, нельзя.

— Почему?

— Мы уже тогда не могли платить по долгам перед банками и поставщиками. Но простое вливание средств помочь не могло. Мы столкнулись с кризисом перепроизводства. Площадки дилеров забиты машинами, на наших складах полно запасов. Мы готовились к падению спроса не более чем на 50%. А получилось — 70%. Вообще-то предприятие по всем законам экономики должно было лечь. За счет чего мы выжили? Начали с сокращения оборотного капитала, затем серьезно занялись издержками. А любая помощь привела бы к тому, что мы меньше шевелились бы в поисках выхода. Известно же, что у голодного зрение и нюх острее.

— Как банки вначале отреагировали на неспособность группы ГАЗ платить по долгам?

— Для начала отмечу, что за все время переговоров компания ни разу не допустила просрочки по процентам — и это при огромном уровне долга. Платили даже Альфа-банку после того, как урегулировали судебные споры.

— Какую сумму платили по процентам?

— 450-470 млн руб. в месяц. На середину 2008 г. средняя ставка по кредитному портфелю составляла 8% годовых в рублях. Основное погашение приходилось на декабрь. Так исторический сложилось. В этом месяце всегда наибольшие продажи. Но из-за падения рынка рассчитаться с банками не удалось, а на просьбу о пролонгации кредитов те ответили отказом. Очень скоро у банков началась паника — каждый стал требовать новое обеспечение, поднимать ставки. Еще чуть-чуть, и компанию порвали бы на части. В этой ситуации «Русские машины» фактически взяли на себя функцию инвестбанка для группы ГАЗ по организации реструктуризации. Партнерам и кредиторам мы честно сказали, что сейчас деньги отдать не можем, и предложили договариваться о реструктуризации долгов. Когда мы банкиров убеждали на отсрочку основного долга и полугодовую — по процентам, на меня все смотрели как на сумасшедшего.

Но банкиры видели все наши планы. Кроме того, каждому банку мы расписали сценарий развития в случае банкротства. Ситуация для них усугублялась перекрестными поручительствами и сложной структурой группы. Мы каждому показали, с кем ему придется бороться в случае банкротства. В марте 2009 г. мы договорились с российскими банками-кредиторами о замораживании ставок и на рассрочку до завершения реструктуризации.

Но тут возникла проблема с западным синдикатом банков, выдавших летом 2008 г. трехлетний кредит на $215 млн. Они вообще были сами по себе. Соглашение было заключено по британскому праву, под госгарантии они никак не попадали. Мы им предложили конвертировать кредит в рубли и оформить договор по российскому праву. Их это повергло поначалу в шок. Но потом договорились и с ними.

— Как удалось убедить банки принять ваши условия?

— Мы были терпеливы и настойчивы. Кстати, мы первые среди автопроизводителей еще под конец 2008 г. остановили конвейер. Я не знал, как убедить в этом своих коллег. Для производственников остановка конвейера — это катастрофа. В прессе чего только не говорилось. И только банкиры отметили, что мы вовремя начали делать правильные шаги.

Мы постоянно рассказывали банкам о своих планах. Те поначалу не верили. Но мы держали обещания. Я не хочу сказать, что менеджмент группы ГАЗ оказался настолько прозорливым. Просто когда мы понимали, что не вписываемся в заявленные объемы продаж, больше резали расходы. И в итоге достигали обещанного финансового результата. Я считаю, что управленческая команда группы ГАЗ отработала сверхэффективно. Глава Renault и Nissan Карлос Гон заслужил репутацию «убийцы издержек». Я считаю, что теперь этот трон по праву заслужил и предправления группы ГАЗ Сергей Занозин.

Мы постоянно снижали расходы. Но как показать это банкам? Ну снизили себестоимость литья, другие производственные издержки. Банки-то это не интересует. А нарисовать управленческую отчетность ничего не стоит. Главным индикатором для кредиторов стало сокращение персонала. Потом они и в бухгалтерской отчетности видели обещанные нами цифры. Так что вопрос еще был и в доверии. У нас весь этот год не было ни одного документа, запрещавшего банку повышать ставку или другим образом ужесточать условия кредитов. Мы, в свою очередь, не имея никаких формальных ограничений на продажу активов, пообещали не распродавать имущество. И ГАЗ выполнил это условие.

Роль Минэкономразвития и лично замминистра Олега Савельева в этих переговорах была очень велика. Банкиры видели, что государство нас не бросает.

— А с Альфа-банком почему проблемы возникли?

— Вы же знаете, проблемы были не только у нас. У каждого банка своя позиция. Если ты должник, должен ее уважать. Мы не ныли, но, если считали, что они не правы, отстаивали свою позицию, в том числе и в суде. «Русские машины» и его предприятия никогда не отказывались от обязательств перед кредиторами. Ведь завтра кризис пройдет, а репутация останется. Я не готов комментировать политику «Альфы». Но я готов сказать, что ни ГАЗ, ни «Базэл» не являются для «Альфы» исключениями.

— И тем не менее условия реструктуризации были определены еще летом. Почему потребовалось еще несколько месяцев на доведение сделки до конца?

— Очень много причин. Сначала было согласование очень сложной структуры сделки. 2598 контрактов, документы занимают 170 коробок формата А4, Занозин расписался более 14 500 раз. На отдельных документах 38 подписей и печатей. Это фантастика! При этом эта сделка открытая, не понятийная, никто ни на кого не давил. Мы одними из первых начали оформлять госгарантии. И только решение комиссии Шувалова переписывали три раза! Потому что сначала никак не могли понять, как это правильно оформить. Минфин время от времени заворачивал документы. Из-за одного из замечаний Минфина пришлось в октябре подписывать дополнительное соглашение с банками. Опять поймать всех их первых лиц… А полторы недели назад юристы Минфина выставили нам два новых замечания. Во-первых, синдикат нелегитимен. И это несмотря на заключения российских и западных юристов, одобрение ВЭБа! Во-вторых, необходимо предоставить заверенную аудитором бухгалтерскую отчетность за 2009 г. По российским законам отчетность делается до 1 апреля. Да и как я это сделаю за неделю до дедлайна, когда аудитору надо на работу два месяца?

— И как решили проблему?

— 18 февраля они собирали на совещание представителей нескольких департаментов и обсуждали, правомерна ли сделка. В итоге, надо отдать Минфину должное, они все одобрили.

— И опять был спор с «Альфой». На сей раз в чем была причина?

— Не было какой-то конкретной проблемы. Банк изначально хотел единым пакетом решить вопрос со всей задолженностью «Базэла». В прессе об этом много писалось. Подтверждать или опровергать все эти сведения я бы не хотел. Ситуация была непростая. Но в итоге все спорные вопросы были решены. В частности, долг «Русских машин» был рефинансирован за счет кредита ВТБ (4 млрд руб. — «Ведомости»).

— ВТБ выдал кредит на тех же условиях, что и 18 банков реструктурировали старые займы?

— Нет, конечно, кредиты группы ГАЗ и «Русских машин» — это совершенно разные, не пересекающиеся между собой сделки.

— Помимо банков у ГАЗа были непростые разбирательства с поставщиками, в первую очередь металлургами. Те через суд требовали погашения задолженности, а ГАЗ в некоторых случаях обращался с встречными исками, требуя по формальным причинам признать договоры поставки недействительными. Как в итоге были решены эти споры?

— Вопрос лишь в возможностях исполнять обещания. Возвращаемся в осень 2008 г. Нам поставщики говорили, что по заключенным договорам мы обязаны выбирать в месяц определенный объем их продукции. Но в условиях падения рынка и снижения объемов производства это в 2-3 раза превышало нашу потребность. Мы объясняли, что ситуация изменилась. Говорили, сжимайтесь. Поставщику что нужно? Отгрузить товар и понять, когда он получит за него деньги. Но ситуация была такая, что сроков оплаты мы прогнозировать не могли. В какой-то момент мы предложили заморозить старую задолженность. А за новые поставки платить исправно. Это цивилизованное предложение. Мы никого не кидали.

— Это для вас цивилизованное предложение. А каково было поставщикам?

— Так ситуация развивалась по цепочке. Дилеры же тоже не могли продавать наши машины и платить. До кризиса на автопром приходилось всего 7% потребления стали. Крупнейшие объемы забирала стройка. Но она грохнулась еще раньше нас. У металлургов была паника. Были резкие движения с обеих сторон. Но в итоге договорились. С «Северсталью» заключили стратегическое соглашение. Они внедрили нашу тянущую систему — это основа производственной системы Toyota. Что это дает производителю? Возможность делать именно те автомобили, которые востребованы рынком. Соответственно, завод распределяет в режиме онлайн заказы на необходимые ему компоненты. Если раньше мы металл заказывали за месяц, то теперь срок по отдельным позициям сократился до нескольких дней.

— Как были решены судебные претензии?

— Как правило, заключали мировое.

— Какова в итоге реструктурированная задолженность ГАЗа перед поставщиками?

— Я не назову точных цифр. Зато скажу вот что: даже самый мелкий поставщик может остановить нам конвейер. А до этого, слава богу, ни разу не доходило, хотя около половины поставщиков — безальтернативные. Выводы делайте сами.

— Группа ГАЗ за год сократила численность персонала почти вдвое. Как это удалось?

— Сокращения мы начали с себя. Персонал «Русских машин» сократился на 70%. Оклады всех топ-менеджеров были снижены на 30%. По трудовому законодательству я не могу это делать без согласия работника. Никто не только не отказался, но и не проявил неудовольствия. Иначе и невозможно. Ты же не можешь требовать чего-то от подчиненных, если те видят, что у тебя отдельная кормушка. Увольнения не были самоцелью. Наша задача была сохранить производство и сделать его эффективным. К сожалению, без сокращения персонала это было сделать невозможно. На 1 января 2008 г. на предприятиях группы ГАЗ работало 115 000 человек. Сейчас — чуть больше 50 000. Но большинство предприятий группы к 1 июля 2009 г. вышли на операционную безубыточность. Даже несмотря на падение рынка.

— Неужели таков эффект сокращений?

— Нет, конечно. Это дало не столь значительную прямую экономию. Тем более что в прошлом году приходилось выплачивать выходные пособия и проч. Нам надо было очень быстро снижать издержки. А как? Лампочку после себя гасить? Но это копейки. Как быстро посчитать, что какую экономию даст? Использовали инструменты производственной системы Toyota. Но если раньше за счет нее мы пытались увеличить производство, то теперь задача была обратная. Понять, какое оборудование лишнее, высчитать оптимальную численность персонала и не потерять при этом ни одного продукта. Мы освобождали цеха, корпуса, закрыли Ковровский завод, но главную задачу выполнили. Получили компактное эффективное производство, где каждый сотрудник при деле и не простаивает. Производительность труда поднялась в 2 раза.

К примеру, на «Автодизеле» конвейер был перенесен на 15 м, его длина сократилась на 35 м. В итоге процесс поставки комплектующих на конвейер был оптимизирован на 30%. На ГАЗе укоротили в прошлом году конвейер почти в 2 раза! И это при том что это уже был эталонный участок, на котором все учились системе Toyota. В том числе и мы сами. Два года назад все директора «Русских машин» неделю работали на конвейере ГАЗа. Ты не можешь управлять производством, внедрять систему Toyota, не понимая, как все устроено.

— Как удавалось трудоустроить увольняемых людей?

— Уникального рецепта у нас нет. Работали с губернаторами, Минздравсоцразвития. Проблема в том, что у нас нет предприятий на Тверской, в Питере или других крупных городах, где можно было бы относительно легко найти новую работу. Так что везде работали свои программы. Переобучали людей, переводили на другие предприятия, в том числе муниципальные, помогали найти работу в другом городе и помогали переселиться.

— Сколько из 60 000 оставшихся без работы не смогли найти новую?

— Цифр не назову, не знаю. Есть другой индикатор. Все наши сотрудники проживают компактно. Директора заводов живут рядом с рабочими, они соседи! Вы что-нибудь слышали о конфликтах, митингах в тех городах, где расположены заводы ГАЗа?

— Нет.

— Руководители объясняли людям свои решения не только на совещаниях, а в основном в цехах. Потому что, если директор не объяснит людям, зачем все это происходит, ему банально кирпич на голову прилетит. Ведь вопрос там очень простой — кормишь ты семью или нет. Кардинально изменилось отношение сотрудников к трудовой дисциплине, теперь никто не стесняется показать свое участие в создании стоимости продуктов и предприятия. Сейчас мы ставим задачу, чтобы зарплата на наших предприятиях была выше средней по региону. К концу года на всех предприятиях «Русских машин» рабочие должны зарабатывать не менее 20 000 руб. Мы хотим, чтобы на наших заводах работали самые лучшие люди.

Но мы в кризис занимались не только сокращениями объемов производства и персонала. В прошлом году «Русские машины» создали СП по производству алюминиевых радиаторов с японской компанией T. Rad в Нижнем Новгороде. Сейчас этими радиаторами оснащается «Газель-бизнес». Но мы хотим поставлять их еще и западным компаниям, которые здесь работают, и «АвтоВАЗу». СП спроектировано по модульному принципу и может выпускать до 300 000 радиаторов в год.

— Будем считать, что проблемы с долгами решены, с повышением эффективности производством — тоже. Как теперь будет развиваться группа ГАЗ и на что делать ставку?

— Наш ключевой продукт — «Газель». Это уникальный автомобиль. В 2007 г. объем продаж — 200 000 штук, ближайшего конкурента — 8000. Мы всегда занимали больше 50% рынка. Из чего складывается успех? Соотношение цена/качества, стоимость владения и ремонтопригодность. Люди ездят по всей России. А где вы найдете в глубинке запчасти для иномарок и станции техобслуживания?

Сейчас надо развиваться, делать новый автомобиль. Но не копировать его с западных образцов, так как потеряем время. Абсолютно новую машину сейчас не потянуть. Решили сделать на базе «Газели» улучшенный вариант. 25 февраля запустили продажи «Газель-бизнеса». Мы сохранили доступную цену, но радикально улучшили качество. Она еще потреплет нервы конкурентам. В каждый дилерский центр к дню старта продаж было поставлено минимум по две машины. По нашей информации, в тот же день все они были раскуплены.

— Менеджеры ГАЗа обещали начать производство новой «Газели» в 2012 г. Автомобиль уже существует?

— Я не исключаю, что в ближайшее время руководство группы ГАЗ предоставит план нового автомобиля в классе LCV [от light commercial vehicle — малотоннажные коммерческие грузовики]. Пока здесь сохраняется несколько вариантов развития событий.

— Можете сказать, с кем-то сейчас группа ГАЗ ведет переговоры?

— Со всеми. Даже те, кто отвергал возможность партнерства три года назад, сейчас поменяли позицию на противоположную. Не ждите от меня конкретных имен. До завершения переговоров смысла рассказывать о них нет.

— Но, возможно, по каким-то направлениям вы уже находитесь на последней стадии?

— Нет. Прогнозировать, когда закончатся те или иные переговоры, нельзя — иногда покупка делается за день, а иногда, когда кажется, что осталась пара дней, все затягивается на полгода.

— Сейчас ГАЗ выпускает легковушку Volga Siber мелкими партиями. Каково будущее этого проекта?

— Это должна решить группа ГАЗ, менеджеры компании как раз этим занимаются. У меня есть свое мнение, но его оставлю при себе. Поймите, мы не собирались делать из Siber гениальный автомобиль, хотели сделать доступную хорошую машину. И стратегической задачи собирать чужие автомобили не было. Мы хотели собрать команду людей, у которых совершенно другое отношение к автомобилю, его сборке, качеству. Мы это сделали, научились сами и обучили людей и теперь распространяем эти знания и умения на производство «Газелей».

— $200 млн, потраченных на Siber, — это довольно большая цена за такое обучение.

— Надо понимать, что такое $200 млн. В 2007 г. EBITDA группы ГАЗ была $600 млн. К тому же мы не выбросили деньги на ветер, а построили завод и внедрили новые стандарты качества.

— С которым теперь непонятно, что делать.

— В ближайшем будущем руководство ГАЗа вынесет на совет директоров предложение об использовании этой линии. А еще спустя немного времени — и публика узнает, что там будет производиться.

— Поставим вопрос по-другому. Собирается ли группа ГАЗ и впредь заниматься производством легковых автомобилей?

— Конструировать сами — вряд ли, потому что у нас нет такой компетенции. В партнерстве с кем-то — возможно.

— То есть вы готовы собирать чьи-то модели?

— Если только в партнерстве. Контрактная сборка не интересна. Это вообще не автомобилестроение. Надо разрабатывать собственный автомобиль. Я считаю, что ставка на сборку убьет собственное автомобильное производство. Чем глобальный автопроизводитель держит партнеров по сборке? Авторским правом, возможностью доработки — каждые два года мы видим фейслифтинг и т. д. Ни у кого нет права делать это с его машинами. Второе — он имеет стратегических поставщиков и снижает их цены за счет объема. Сколько можно заработать на сборке с одной машины? Немногим больше $100. Это бизнес?

— Так сборка машин — лишь первый этап, за которым должна последовать локализация производства компонентов.

— Так здесь то же самое! У каждого автопроизводителя есть партнеры. Если ты хочешь что-то локализовать, должен договориться с ним. Но у глобального поставщика система такая же, как у автоконцернов. У него есть право на разработки, внесение изменений. А еще только он один делает какой-то ключевой узел и никому делать его не разрешает. Ну и что, что эти компании локализуют производство здесь? По сути, у нас будет просто производиться больше гаек. Наконец, ни один зарубежный производитель двигателей никогда не отдаст вам право производства глубоколокализованного производства двигателя мощнее 500 л. с. Потому что его можно ставить на военную технику. Яркие примеры защиты интересов национальной безопасности мы видели в примерах с Opel и Saab. И это абсолютно понятная политика для доминирующих стран.

Поэтому у меня большие вопросы к Минпромторгу, которое до сих пор внятно не сформулировало стратегию развития автопрома в России, в результате чего сборочные предприятия с российской добавленной стоимостью в 10-20% имеют несоизмеримо больше преференций, чем отечественный разработчик и производитель. Компании, которые получают сегодня льготы в России, по сути, осуществляют крупноузловую сборку импортных деталей, сваривают кузова на импортных роботах и окрашивают импортными красками. Есть требования по локализации — это замечательно. Но все попытки провести аудит по соблюдению этих требований заканчиваются ничем.

— Но разработка собственного автомобиля — очень дорогостоящий проект. Чтобы его оправдать, нужно продавать автомобили сотнями тысяч. Можно разработать в России автомобиль, но он не будет продаваться за пределами России и СНГ. Как быть?

— Значит, такой автомобиль еще не разработан. Вы слышали что-нибудь об индийских грузовиках 10 лет назад? А о корейских легковушках — 15 лет назад? Поэтому если мы начнем агрессивно создавать, то и у нас автомобиль будет. Было бы желание и национальная политика.

— Дерипаска давно продвигает идею создания «российского автомобиля». Это вы от него заразились?

— Я от Дерипаски многим заразился. Это третий крупный бизнесмен, с которым я работаю, после [Михаила] Фридмана и [ ] Евтушенкова. Всех их объединяет одно — огромная энергетика и скорость мысли. Но человека, настолько влюбленного в производство, как Дерипаска, я не видел никогда.

— Что нужно сделать для создания своего автомобиля?

— Все время двигаться вперед, верить в наших конструкторов, дать им право на ошибку. Рецепт прост. Например, стране нужен новый двигатель. Что мешает государству объявить конкурс на его разработку, отобрать 10 команд и дать каждой грант на $1 млн? Затем отбираем две-три лучшие команды и даем им еще гранты на второй этап разработки. Смею вас уверить, затем появится частный инвестор, который вложится в перспективный проект. Итого: затраты государства составят абсолютно адекватную цифру.

— Если простая сборка чужих автомобилей группе ГАЗ не интересна, то как вы собираетесь строить отношения с партнерами? Что вы хотите от них получить и что можете предоставить взамен?

— Каждое партнерство должно иметь свою стратегическую цель. Это может быть зарабатывание денег, дополнение модельного ряда или компетенция, которая позволит разработать собственный автомобиль. Возьмем автобусы, где мы владеем 70% рынка. Понятно, что Marco Polo или кто-то другой обязательно придет к нам. Ему интересно на наших салазках вкатиться в этот рынок и получить свою долю. У нас задача другая — мы в процессе сотрудничества хотим взять какие-то технологии и применить в собственных продуктах. Такое сотрудничество возможно и с компаниями из Европы и Америки, у которых нет в линейке модели, которая есть у нас. Например, у Opel нет своего LCV. У нас, в свою очередь, нет легковых автомобилей. Это будет похоже на равноправное партнерство.

— Речь идет о совместной разработке легкового автомобиля и LCV или использовании общих узлов и агрегатов?

— Нет, это можно делать только на стадии проектирования машин обеими командами. Речь о другом. Пример взаимовыгодного партнерства — это когда иностранный производитель использует наши мощности и нашу дилерскую сеть для производства и продажи своих автомобилей здесь, мы разрешаем ему производство «Газели» в Южной Америке, а в Европе и Азии продаем машину через их дилерскую сеть. Это равноправные условия, каждый получает дополнение в линейке. Нам это было бы очень выгодно.

— Значит ли это, что легковой автомобиль должен продаваться в России под брендом ГАЗ или «Волга»?

— Необязательно.

— Недавно говорилось, что «Русские машины» почти договорились об обмене 75% акций «Авиакора» на 0,71% акций ОАК. Почему было бы не выйти из проекта?

— Скажу так. Мы планируем партнерство с ОАК, результатом которого станет передача значительного пакета акций «Авиакора» корпорации. Размер пакета комментировать не буду. Почему мы не уходим? Автомобильная и авиационная промышленность — основные двигатели технологических рывков в промышленности и экономике. Еще есть судостроение, но там у нас нет активов. Но, может быть, когда-нибудь появятся. Перепродавать что-то — это не бизнес. Надо создавать, без этого нет движения вперед. Я преклоняюсь перед [гендиректором «Сухого» Михаилом] Погосяном. Этот человек положил 10 лет на создание нового самолета — Sukhoi Superjet и практически добился своего.

Мы и на «Авиакоре» внедрили систему бережливого производства. Пять лет трудились над запуском в производство турбовинтового самолета Ан-140, который идет на замену Ан-24. Другого производства турбовинтовых самолетов в России нет. В прошлом году мы получили первый заказ Министерства обороны. Для тех, кто понимает, это сигнал: для тебя открыта дорога. С учетом того, что мы пока не входим в ОАК, заказ военных для единственного частного авиационного завода — это победа. Нас же сначала не воспринимали всерьез. Мы взяли одного из лучших начальников цехов ГАЗа и поставили туда исполнительным директором. Тот в первую очередь изменил мозги людей. Потом [гендиректор ОАК Алексей] Федоров сам прилетел к нам и вышел с круглыми глазами: он был очень удивлен — не самим заводом, а уровнем специалистов, которые на нем работают. Сегодня мы выполняем заказы для ОАК — хвостовое оперение, другие комплектующие для Ан-148, находимся на стадии подписания контракта на более серьезные вещи. И это все случилось в прошлом году.

Премиум-класс не для директора

Лукин говорит, что, как только ГАЗ начал производство Volga Siber, он пересел на этот автомобиль. «И служебная, и личная машина — Siber, — отмечает он. — Я продал свои другие автомобили». Нашу шутку, нет ли в его гараже и «Газели», Лукин пропускает мимо ушей. А его сотрудники говорят, что один из первых выпущенных на ГАЗе автомобилей Maxus (в серийное производство не пошел, владеющая им британская LDV продана) топ-менеджер подарил брату. Лукин не отрицает, что в его семье есть и другие машины. Но он утверждает, что когда сам садится за руль, то ездит исключительно на Siber. «Это очень грамотная машина, наши инженеры существенно улучшили американский оригинал», — уверяет Лукин.

«РМ Системз» и японская T. RAD запустили СП

Партнеры в январе открыли завод по производству алюминиевых радиаторов мощностью до 300 000 шт. в год. Продукцией СП оснащается «Газель-бизнес». В перспективе возможны поставки зарубежным компаниям, работающим в России, и «АвтоВАЗу». Ведомости

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Политэкономия: Номенклатурный биатлон

Fri, 26 Feb 2010 21:00:00 GMT

Иосиф Виссарионович Сталин умел мотивировать сотрудников. Уполномоченному ГКО по уничтожению нефтяных скважин в Кавказском регионе Николаю Байбакову он говорил: «Если вы не уничтожите скважины до того, как их захватят немцы, мы вас расстреляем. Но если вы их уничтожите, а немцы их не захватят, мы вас тоже расстреляем». Вот и крутись, как можешь. Байбаков задание выполнил и был назначен наркомом нефтяной промышленности. И тогда Сталин его напутствовал: «У наркома должны быть бычьи нервы».

Российскому министру или чиновнику в ранге министра по нынешним временам и смягчившимся нравам расстрел не угрожает. Хотя, судя по настроениям в элитах, министра спорта Виталия Мутко и президента Олимпийского комитета Леонида Тягачева некоторые ответственные государственные деятели, будь их воля, расстреляли бы сразу по прибытии на родную землю. С грозными филиппиками в адрес спортивных начальников выступали, например, спикер парламента Борис Грызлов и глава фракции ЛДПР Игорь Лебедев. А Вячеслав Фетисов, пользуясь случаем, заметил, что, если бы он сохранил пост министра спорта, такого провала на Олимпиаде не состоялось бы. Так что и у нынешних министров, как и у сталинских наркомов, должны быть «бычьи нервы».

Впрочем, логика русских народных отставок и назначений настолько многообразна и загадочна, что прогнозировать неизбежный «расстрел» спортивного истеблишмента было бы весьма легкомысленно. Вот, например, Рашид Нургалиев, глава Министерства внутренних дел, которому ближе позолоченные кровати, чем «золотые парашюты», как сидел на своем посту, так и сидит. Даже несмотря на то, что его система прогнила до основания. А глава Росздравнадзора Николай Юргель был освобожден от должности за то, что вступил в содержательный спор по поводу закона об обороте лекарственных средств. При этом степень эффективности его деятельности, пожалуй, была повыше аналогичного показателя руководителя системы, работники которой в последнее время стали опасны для жизни и здоровья граждан.

Проблема в том, что номенклатурный биатлон с точным попаданием в министра вовсе не обязательно приводит к улучшению результатов. Истеблишмент преувеличивает степень своего влияния на события в реальном мире. Можно снять Мутко и Тягачева, но от этого лыжники быстрее не побегут, фигуристы не станут больше нравиться судьям, а керлингистки не будут быстрее натирать лед. Становление спортивных школ — дело не одного года или даже нескольких лет, и влияние на успех спортивных функционеров весьма опосредованное. Хотя, конечно, можно строить горнолыжные трассы для рекордсменов Куршевеля, а можно — для нормальных людей. Во втором случае и в самом деле логично ожидать постепенного развития спорта высших достижений.

Но при развитом госкапитализме деньги так не перераспределяются. Между интересами «группы товарищей» и массовыми потребностями начальство неизменно выбирает первую опцию. Поэтому и сетовать на отдельные недостатки в работе спортчиновников не стоит. Какой экономический уклад в стране — такой и спорт.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Организация спорта: До последнего патрона

Fri, 26 Feb 2010 21:00:00 GMT

В минувший уикенд Леонид Тягачев в интервью «Ведомостям» сообщил о том, что возглавляемый им Олимпийский комитет России (ОКР) совместно с Росспортом разработали «новую программу управления спортом высших достижений» и «ознакомили с ней руководство страны». Надо понимать, что сделано это было незадолго до нынешней Олимпиады и, возможно, в предчувствии неудачного выступления нашей сборной.

Если такое предчувствие было, оно Тягачева не обмануло. Провал на Олимпиаде бьет по позициям спортивных чиновников, подталкивая к очевидной мысли: надо менять систему. Однако современная российская спортивная система — плоть от плоти той, что выстроена в масштабах страны. В ее основе лежит психология временщиков, главная цель которых — пустить пыль в глаза, «распилить» бюджет (кстати, непрозрачный) и попытаться решить сложные задачи раздачей денег.

Например, ОКР обязался выдавать российским спортсменам за золотые медали по 100 000 евро. Для сравнения: во Франции аналогичная награда равна 5000 евро, в Германии — 10 000 евро, в Канаде — 20 000 канадских долларов.

При этом нигде мы так хорошо не выступаем, как в самовнушении: накануне Игр в штабе олимпийской подготовки ОКР обнародовали суммарный медальный план: от 27 до 31 медали, в том числе 7-11 золотых. Согласно этому плану ОКР надеялся как минимум на третье место в общекомандном зачете, а при благоприятном раскладе — на первое. Оптимистический настрой передался и болельщикам: добрая половина опрошенных была уверена, что Россия достигнет намеченной планки (см. www.olymps.ru).

Тем сильнее оказалось разочарование, многие даже почувствовали себя обманутыми и оскорбленными. Особенно на фоне беспрецедентно масштабного российского официального присутствия в Ванкувере. В составе делегации десятки чиновников и депутатов, артистов, «спонсоров», друзей и клоунов. Помимо «федеральных» гостей огромное количество людей прибыло в составе делегаций ведомств и администраций регионов. «Русский дом», разместившийся в здании площадью 10 000 (!) кв. м, судя по всему, стал самым дорогим за всю историю Олимпиад. Зато серебряному призеру Олимпиады в Турине саночнику Альберту Демченко на новые сани к Ванкуверу денег не нашлось. Спортсмену пришлось кустарным способом ремонтировать этот высокотехнологичный аппарат на личные средства друзей.

Что предлагают чиновники от спорта? Конечно, усилить вертикаль. «Сложилась парадоксальная схема: государство финансирует сборные команды через министерство, с подачи же государства привлекаются для этих целей спонсорские средства, все это вручается федерациям, но спросить с них государство и ОКР не могут, — уверяет Тягачев, — поскольку федерации — это общественные организации». Теперь ясно, кто виноват. Иными словами, предлагается превратить федерации отдельных видов спорта фактически в подразделения Росспорта. Глава этого ведомства Виталий Мутко на днях высказал пожелание, чтобы федерации «еще теснее были завязаны на государство». Да и вообще, продолжал он, «советская система управления спортом была другая, более жесткая» и вот если Росспорту дадут все необходимые властные полномочия, то Мутко и другие будут «в полной мере нести ответственность, как говорится, до последнего патрона».

Вряд ли приходится сомневаться, что в случае реализации этих планов чиновников от спорта станет еще больше. А чтобы не повторился провал и в Сочи, привлекут еще больше бюджетных, а также спонсорских средств. К каждой федерации приставят по олигарху, а спрос с федераций будут осуществлять чиновники. И все получится.

Вытянет ли реанимированная советская система российский спорт? В июне 2008 г., накануне Пекинской олимпиады, Мутко заслушивали в Госдуме. Оппозиционные депутаты спросили его, правда ли, что на финансирование детско-юношеских спортивных школ, кроме 900 млн руб. по линии Фонда социального страхования, бюджет не выделил ничего. Мутко ответил, что полной картины у него нет, но в целом «качество и отношение к этой работе у нас с вами очень неважное». И привел такие цифры: обеспеченность футбольными полями в 1350 спортивных школах — 8%, а средняя зарплата тренера ДЮСШ — 4500-5000 руб.

Казалось бы, уже тогда было ясно, что при таком финансировании массового детско-юношеского спорта ждать нам нечего. Но это признание прозвучало из уст Мутко только после того, как стал очевидным провал в Ванкувере: «Почему Швеция такие результаты показывает? Потому что там есть селекция. У нас сейчас нет конкуренции в спорте <...> [нужна] подготовка резервов, работа детских спортивных школ, работа регионов». Раз уж упомянул Мутко о Швеции, то добавим: эта страна «реального социализма» вместе с Финляндией — мировой лидер по доле занимающихся спортом граждан (около 70% населения). А у нас? По разным оценкам, от 10% до 14%. Доля же россиян, занимающихся в системе спортивных школ на этапах подготовки по зимним видам спорта, от общей численности населения Российской Федерации составляет 0,25%.

И еще. 30-40 лет назад у каждого дома был свой двор как минимум с одной спортплощадкой. А как сейчас в Москве, в других городах? На месте тех площадок — спасибо мэру — точечная застройка.

На Западе спорт вообще и спорт высших достижений в частности двигают частный бизнес и спонсоры, получающие налоговые льготы на благотворительность, а не занимающиеся этим под угрозой появления «доктора». Спорт там давно «постиндустриальный». Наш же — гибрид мобилизационной советской системы и госкапиталистической модели управления на фоне коррупции и кумовства. Великих свершений такой гибрид никогда не принесет. Отметим, что наши теннисисты в силу специфики этого вида спорта меньше других нуждаются в опеке государства, и это помимо прочего обусловило феномен успеха российского тенниса в последние 10 с лишним лет.

В «постиндустриальный» спорт мы идти не собираемся, как не идет в постиндустриальный мир страна в целом. Да и не станет ведь нынешнее руководство ради спорта всю систему ломать. Поэтому у предлагаемой Тягачевым — Мутко спортивной «вертикали» есть большие шансы на реализацию. Видимо, в ближайшее пятилетие продолжится стремительный рост бюджета Росспорта (в прошлом году он вырос до 38 млрд руб. против 5 млрд руб. в 2005-м). Разумеется, львиная доля этих денег уйдет на зарплаты чиновников и на возведение для нужд «спорта высоких достижений» престижных спортивных объектов.

Хлеба и зрелищ! Система работает именно на это, и если и делаются «инвестиции в человека» в спортивной области, то именно в конкретного, того, кто может принести славу державе и дивиденды конкретному начальству. Начальству нужна, в общем-то, не здоровая нация (продуцирующая чемпионов естественным путем), а отряды современных гладиаторов, способных обеспечить зрелище, а заодно и подкрепить легитимность власти.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

От редакции: Идейное многообразие

Fri, 26 Feb 2010 21:00:00 GMT

Первый вице-премьер Игорь Шувалов подал Министерству экономического развития идею опрашивать инвесторов на предмет того, какие активы они хотели бы приобрести у государства. Очевидно, чтобы приватизировать нужное и дорогое, а не приватизировать ненужное и дешевое.

Руководитель администрации президента Сергей Нарышкин написал докторскую диссертацию по иностранным инвестициям, в которой развивает идеи улучшения инвестклимата: для этого надо создать новые частные и государственные институты, инфраструктуру, прозрачное информационное обеспечение и систему подготовки кадров для инвестдеятельности. Нарышкин предлагает также распределять инвестиции согласно приоритетам национального развития.

Мысли Нарышкина уже отчасти реализованы в новом положении о Консультативном совете по иностранным инвестициям при правительстве России: член совета должен разделять цели «концепции-2020» (т. е., видимо, инвестировать согласно названным в ней приоритетам), вести в России благотворительную деятельность, не должен значительно сокращать объем инвестиций на территории России.

В этих идеях представителей либерального крыла власти есть понимание роли частного бизнеса и иностранных инвестиций, но есть и последствия долгой работы в бюрократических структурах. Приватизация «по опросам» очевидно имеет главной целью максимальное пополнение бюджета, а не отказ от неэффективных госпредприятий. Создание все новых институтов, которые теперь уж точно правильно отрегулируют иностранные инвестиции, — типичный ход для чиновника, нисколько не упрощающий задачу инвестора.

Но российская инвестиционная действительность живет по своим законам. Лучшим инвестором остается бюджет. Поэтому новый список федеральных целевых программ, подготовленный Минэкономразвития, предполагает финансирование в 2011-2013 гг. в объеме почти 2 трлн руб. (при дефицитном бюджете). Поэтому госкомпании и госкорпорации, а также предприятия, признанные системообразующими, просят все новых льгот и финансовых вливаний для обеспечения своей неэффективной деятельности: по данным ФНС, поступление налогов от компаний, получивших госгарантии по кредитам, за девять месяцев 2009 г. снизилось в 11 раз, а в целом налоговые поступления упали лишь на 20,6%.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}